Книга Аэропорт, страница 56 – Борис Конофальский

Он думал, что граната, взорвавшись в блиндаже, оглушит противника, вырубит ему электронику, и, пока он будет беспомощен, Саблин ему в блиндаж закинет ещё и ручную гранту, она более мощная, чем граната для подствольного гранатомёта. А после он зайдёт и добьёт врага из дробовика. Но ничего не вышло. Удар огромной силы просто откинул его назад, к стенке окопа, лавина песка и пыли завалила его.

— Саблин, Карачевский! Что там у вас? — Слышал Аким в наушниках голос прапорщика Михеенко. — Отвечайте. Приём!

Володька откапывал Акима из-под песка и отвечал взводному:

— Склад в блиндаже рванул.

— Эх, дураки, — с сожалением говорил взводный, — зачем трофеи взрываете?

— Китаец там был, упрямствовал. Да и не знали мы, что там склад. — Пояснил Володька.

— Сами целы, а то тут было слышно, как бахнуло?

— Я цел, — сказал Карачевский, помогая Саблину сесть.

— Я тоже, — прохрипел тот.

Чуть оклемавшись, Аким встал:

— Пошли дальше.

— Может, передохнём? — Предложил Карачевский.

— Чуть-чуть осталось, доделаем и передохнём.

— А ты как?

— Нормально. Пошли.

В траншеях больше никого они не нашли. Дошли до самой западной точки окопов. Там где окопы почти вплотную подходили к скалистой гряде, остановились. Дальше было идти опасно, ещё через двести метров начиналась новая траншея, а южнее, за первой, и вторая линия траншей.

— Да, если с севера штурмовать — замучаешься их брать, — сказал Карачевский, оглядывая укрепления противника. — Траншеи, траншеи, а дальше скалы.

Аким хотел согласиться, но не успел, в наушниках зазвучал непривычно строгий и официальный голос их взводного радиста Зайцева:

— Штурмовая группа, вызывает взвод. Приём!

— Семён, тут мы, чего? — Отозвался Карачевский.

— Штурмовая группа, вас вызывает первый! — Ещё более официально произнёс Зайцев.

— Штурмовая группа четвёртого взвода, приём! — Ответил Саблин.

— Казаки, — говорит майор Уваров, — вы где?

— Самая восточная траншея противника. Та, что сразу у оврага. — Сказал Саблин.

— Противник в траншее есть?

— Никак нет, зачистили.

— Вот вы молодцы, — говорил майор, — какие же в молодцы. Сейчас же пошлю вам свежую роту. Как им лучше идти к вам? По левому флангу?

— Там поля минные, — прошептал Карачевский.

— Там мины, товарищ майор. Пусть по оврагу идут. Мы там все мины сняли. — Сказал Саблин.

— Казаки, зацепитесь в траншеях, как следует, как пластуны цепляются. Китайцы вас обязательно контратакуют, пойдут с запада, им больше неоткуда, вам нужно продержаться, пока рота не подойдёт. Полчаса, слышите всего полчаса, они бегом к вам бегут. Четвёртый взвод, слышите?

— Так точно, — подключился к разговору прапорщик Михеенко, — не волнуйтесь, товарищ майор, закопаемся. Зацепимся.

— Удачи, — сказал майор и отключился.

Володька, всё время стоявший облокотившись на стенку выглянул из окопа:

— Наши.

Аким тоже выглянул. Так и было. По перерытой разрывами степи с востока от оврага тонкой-тонкой цепью, к ним в траншеи шли люди. Перегруженные железом, в тёмных пыльниках по колено, в тяжёлой броне. Их было до смешного мало, едва десяток. Но они шли быстро. Это были голодные и злые люди, они не спали сутки, они за ночь выкопали вагоны грунта, а им предстояло опять копать землю и снова готовиться к бою. Ничего, им не привыкать. Ведь это были казаки, пластуны, русские люди, они сдюжат.