Книга Аэропорт, страница 50 – Борис Конофальский

— Делать нечего. Нужно пулемёт найти. — Бубнит Коровин. — Да и в первом окопе их всего шесть человек. Не больше. Нельзя ждать, пока они сюда ещё людей перебросят.

— Нельзя, — соглашается взводный.

«Рехнулись они что ли?»

— Меньше их там, — говорит снайпер Чагылысов, — Сашка одному руку оторвал. Он сбежал, однако.

Он врать не будет, глаз у него что надо, но всё равно, эта затея урядника не нравится Акиму.

— Встану, — говорит Коровин. — Бойцы, слушай мою команду, я поднимаюсь. За мной Ерёменко, Саблин и Карачевский поддержите огнём, киньте им по паре подствольных гранат, и потом встаёте сами. И бегом ко мне.

— Ладно, давай Женя, — нехотя соглашается взводный. — Пулемёт, снайпер, поддержите штурмовых.

— Есть, — говорит пулемётчик.

— Принято, — говорит снайпер.

— Урядник, по мне снайпер бьёт, я сидеть на месте не буду, одну гранату кину, и за тобой, а то он прицелится. — Кричит Аким Коровину.

— Ладно, Аким, — соглашается урядник Коровин, — давай так. — И добавляет Карачевскому, — Володька, ты тогда тоже не сиди, иди за нами.

— Принято, — говорит Карачевский.

Вот и всё, полежать больше не удастся. Саблин подтягивает дробовик, проверяет «подствольник» на месте ли граната. Всё в порядке, осколочнофугасная на месте, как и положено. Он ставит взрыватель её на «контакт». И считает секунды. Вставать и вылезать из такого удобного, ставшего родным окопчика, ой, как не хочется. Один выстрел, всего одна пуля — и всё. А это урод сидит сейчас на камнях и ждёт, когда Аким покажется. Ждёт, значит нужно всё сделать быстро.

— Я пошёл, — говорит Коровин.

И трескотня винтовочная усилилась, пыли стало сразу ещё больше. Но это хорошо, труднее противнику будет в него целиться.

Саблин встал тоже, схватил щит и накинул его себе на левую руку, сделал всё это одним привычным движением, и сразу пошел влево боком, боком, боком. Так мерзкий болотный краб ходит. По диагонали приближаясь к окопам противника. Как учили в учебке, прошёл десяток шагов и сразу в обратную сторону, так же, боком. Пять шагов и снова влево. «Так двигаясь, ты не даёшь снайперу времени зафиксировать себя в прицеле, вычислить упреждение, и уменьшаешь, таким образом, вероятность точного выстрела». — Говорил старый инструктор в учебке, и тут же добавлял. — Но это касается только молодых и не опытных снайперов».

«Хрен ты сейчас найдёшь их, неопытных», — думает Саблин, снова резко меняя направление движения.

До окопов дальномер показывает «сто двадцать три». Это с учётом поправки на пыль. Один рывок. Он видит, как из окопа появляется голова, верхушка шлема. Целится сволочь. Коровин идёт левее, много левее, точно, китаец целится в него. Аким вскидывает дробовик. Не останавливаясь, не прицеливаясь, нажимает спуск подствольного гранатомёта.

Эх, надо было ставить взрыватель не на «контакт», а на «ноль». Граната чиркнула о грунт в двух метрах от китайца и взорвалась сразу. Поставь он на ноль, взорвалась бы у врага почти перед носом.

А так только пыль подняла. И напугала его на секунду.

Мотаясь из стороны в сторону, не забывая про снайпера, Аким, на бегу, тянет из-под сумки ещё одну гранату, вставляет её в подствольные.

А китаец целится и стреляет. Первая же пуля пробивает щит. Но деформируется, и оставляет в кирасе только вмятину. Вторая бьёт левее и выше щита. И пять точно. Пуля отрывает ему бронепластину с левого «плеча» обнажая механизм. Хорошо, что не в шлем. Третья снова в щит. Снова на вылет пробивает. Сволочь, ты хоть раз промахнёшься?