Книга Глубокий рейд, страница 112 – Борис Конофальский

— Кодированный сигнал, — докладывает Ряжкин, — семнадцать километров. Север ровно, — и добавляет: — Точно за нами тащатся.

Это хорошо… Саблин доволен: семнадцать километров — это немало, и он спрашивает:

— А до той, что идёт с запада? Сколько?

— Четыре восемьсот, — отвечает Ряжкин и тут же поправляется: — Четыре четыреста…

— РЭБ её мотор ещё не видит?

— Рогоз кругом плотный, — поясняет радист. — Тут не раньше, чем на двух-трёх тысячах РЭБ мотор заметить сможет.

— Как появится на РЭБ — скажи.

— Есть, — обещает Ряжкин.

А тут Калмыков интересуется:

— А дрон-то где? — Денис задирает шлем вверх. Смотрит, смотрит.

— Он уже восточнее нас, четыре километра на юго-восток. Ещё далеко, нас не видит пока.

Да, дрон их пока не видит, тут, в рогозе, лодку найти непросто. Но четыре километра… Скоро те, кто запустил дрон, наткутся на след от неё.

Аким чувствует, что товарищи его напряжены. Он и сам по своей привычке сжимает и разжимает бронированную перчатку. Саблин ждёт. А казаки молчат.

Глава 33

— Три двести, — сообщает Василий через несколько минут, — северо-запад, идут к нам.

— А дрон? — снова спрашивает Калмыков.

— Три тысячи метров, восток от нас.

— Сейчас он нас найдёт, — констатирует Денис. Кажется, дрон его волнует больше приближающейся лодки с непонятным экипажем. Он машинально чуть прибавляет оборотов, это понятно, всякий нормальный человек захочет побыстрее уйти из поля видимости непонятного дрона, это рефлекс, но Саблин его тут же осаживает:

— Вася, убери обороты. Иди как шёл раньше.

Калмыков снижает скорость лодки и спрашивает:

— Слышь, Аким, а чего мы не уходим-то?

— Я же говорю вам: дождемся их, посмотрим, кто это, но встретим их так, чтобы они не знали, что мы их встречаем, пусть думают, что мы про них не знаем.

Ряжкин выдаёт новые данные:

— Две восемьсот, запад, сигнал устойчивый.

— РЭБ их мотор видит? — этот вопрос сейчас для Акима главный.

— Нет ещё, — сообщает радист.

— Значит, идём как шли.

Прапорщик глубоко вздыхает, вздыхает прямо в микрофон связи и боится, что этот вздох его товарищи могут услышать, услышать и неправильно понять. Подумать, что старший волнуется. Но через секунду он забывает про это. Внешние микрофоны… Теперь всё внимание он концентрирует на них. Саблин слышит едва-едва различимый, усиленный и очищенный звук. Звук звонкий, хоть и отдалённый, настойчивый, сильный и неприятный. И Саблин уже знает, что это за звук. Прапорщик слушает и слушает его, примерно десять секунд, и понимает, что звук усиливается. И он оказался не один, кто его слышал.

— Переделанные! — почти выдыхает Денис.

— Что? — не понимает Ряжкин; он не отрывался от своей техники и, видно, не настроил внешние микрофоны.

— Мотор переделанных.

Да, Денис был прав, это Саблин понял сразу, как только услышал его. Их мощные моторы всегда выдавал визг высоких оборотов. Их было слышно издалека.

— Справа орёт. Наперерез нам идут! — добавил Калмыков.

А тут и Ряжкин вставил:

— РЭБ фиксирует импульс, две тысячи двести, мотор. Запад.

Саблин буквально физически почувствовал, что товарищи ждут от него приказа: ну, господин прапорщик, что нам делать? И он спокойно ответил:

— Идём дальше.

— Слышь, Аким, — заговорил Ряжкин, — они наш мотор тоже уже должны видеть у себя.

— И пусть, идём дальше. Денис, обороты не убирай, иди как идём, а как скажу, так сразу заглушишь мотор. Жди.