Книга Глубокий рейд. Голова, страница 91 – Борис Конофальский

— На процедуры мне нужно.

— Ну так я тебя в госпиталь завезу.

— А броня? – тут же к квадроциклу Каштенкова ловко прикреплены большие ящики с их броней.

— Броня твоя никуда не денется, отвезу её, Насте отдам.

Саблин соглашается и уже через несколько минут стоит под мощными струями обдува в тамбуре госпиталя.

Она ждала его уже у лестницы, может, видела в окно, что он приехал. Пошла с ним рядом. И, видно, желая показать, что всё знает, и спрашивает у него:

— Смотр закончился?

— Так точно, - отвечает Аким, старясь быть как можно более нейтральным. С одной стороны, он как бы понимает, что она хочет помочь, но и не сильно просит у неё помощи. Тем более ему не по душе, что женщина ещё и вмешивается в дела военные. Но он сдерживается.

— Прошу вас на стенд, – Розалия снова укладывает его в массажное кресло. Берёт его голову, чуть склоняет в сторону. – Сейчас уколю.

Потом руками наносит ему на шею гель, включает кресло. И так, чтобы другие пациенты кабинета не видели, вкладывает ему в руку что-то… Саблин сжимает это в ладони… кажется, это ключи от машины. И Пивоварова подтверждает его догадки.

— Машина стоит недалеко от дома нашего попа. Увидите сразу, – она продолжает: – Если сегодня, сейчас поедете, то уже к ночи будете на хуторе у дочери.

Она словно подгоняет его, и это Саблину не нравится.

— Сегодня у меня ещё дела есть.

— Я думала, что чем быстрее – тем лучше, – говорит Пивоварова. – Нам ждать… у нас на самом деле не так уж и много времени, – женщина так и лучится радушием, она говорит ему эти слова ласково, как и всем пациентам. Но любой уловил бы в её голосе за этой лаской и волевую настойчивость. Особенно после последнего её слова. – Понимаете? Мы рассчитывали, что вы сегодня будете на Антоновом хуторе, один, ну два дня у дочери и ещё один день на обратную дорогу. То есть дней через шесть вы уже отправитесь в путь.

Она определённо подгоняет его.

«Ишь ты… Всё уже посчитала, всю логистику спланировала! Прямо начштаба полка! - бабёнка однозначно стала его раздражать. Давит, зараза, без всякого стеснения. – Думает, раз дала деньги – значит, и командовать будет!».

Но прапорщик держит себя в руках и повторяет, не меняя тона:

— У меня ещё есть дела.

— Ну хорошо, - наконец соглашается Пивоварова. – Но имейте в виду, у нас мало времени. Груз… Ваш груз специфический… Вы должны это понимать.

«А я и понимаю. А ещё, в отличие от вас, дамочка, понимаю, что вот так вот взять и собраться за пару дней в дальний рейд невозможно. У меня даже ещё и товарищи в ватагу не подобраны. А ей надо, и всё… Вынь всё, да положь! Да, как есть, без подготовки, гони в болото, авось как-нибудь пронесёт, да Бог милует».

— Ладно, буду помнить, - нехотя соглашается Аким. Он поднимает руку и разглядывает ключи от машины. Ну а что там смотреть: электронный ключ и механический. На одном кольце. Впрочем, у него ключей нет. Ни от лодки, ни от квадроцикла. Он вспоминает, что от дома где-то были ключи. Но где они, только Насте известно. Прапорщик, кажется, ни разу ими не пользовался даже.

После массажа – он, кстати, действительно буквально перестал чувствовать шею и затылок – Саблин пошёл к дому главного станичного попа отца Алексея. Там и храм рядом, там много разных машин под навесами всегда стоит. Поп был человеком хлебосольным, к нему и из соседних поселений приезжали часто. В общем, машин там, как всегда, было много… Но машина Савченко…