Книга Глубокий рейд. Голова, страница 32 – Борис Конофальский

— Так уж и не такие мы большие знакомцы, чтобы на прощание платками друг другу махать, - резонно, хоть и не очень-то вежливо замечает ему Саблин.

— Но дело-то не закончили.

— У вас свои дела, - говорит ему Саблин, - у меня тоже дела имеются. Чего мне там, на заставе, сидеть. За меня мои дела делать никто не будет.

— Ну а чтобы нам помочь немного? Из казацкой солидарности? Или на переделанных, что рыщут по болоту, у второго полка свой взгляд? Мол, от нас далеко – то и не наше дело, – говорит Мороз и при этом ехидно так усмехается. А вот комполка Волошин не смеётся и смотрит на Акима с некоторым удивлением или даже с укором: Саблин, ты это чего? Ты чего полк позоришь? Какой у тебя ещё свой взгляд на казацкую солидарность?

А Акиму лишь дивиться такой ловкости есаула приходится: «Ишь как всё лихо повернул этот разведчик, весь наш полк сразу как-то особенно поставил; конечно, комполка запыхтит сейчас».

И есаул, кажется, удовлетворённый реакцией командира второго полка, продолжает как ни в чём не бывало:

— Казаки, мы же вроде одно дело делаем, и враг у нас один, – но Аким ему не отвечает, только смотрит на него. И Мороз излагает дальше: – Вы уехали, а дело-то нужно было довести до конца; видите, пришлось нам к вам ехать.

— Так мне думалось, что мы вам всё рассказали, - отвечает Саблин; конечно, он не очень рад этой встрече, лучше б на экзаменах сидеть.

А полковник в красивых очках уже стоял у стола над картой, которую Аким уже видел и вертя в руках циркуль, стал говорить, как бы приглашая к карте не только прапорщика, но и командира второго полка.

— Вот, товарищи, в чём странность… в чём закавыка… - он ткнул в карту циркулем. – Товарищ прапорщик, вы нам в прошлый раз рассказали, что первый раз запеленговали их выход в эфир вот в этом месте. Так?

— Ну да, примерно, - соглашается Аким, подойдя и взглянув на карту. – Как Надым переехали, так и засекли их.

— Вот это и странно, – задумчиво говорит полковник Воронцов. – Обычные людоловы переделанных где охотятся? Вот тут, - он указывает на юго-запад. - На юге болот, у Камня. А вы их встретили в центре большого болота, – он продолжает пальцем водить по карте. – С севера они, естественно, прийти не могли, там места обжитые. Могли они забраться туда, если вышли со Станции? – он замеряет расстояние циркулем. – Двести сорок километров. Это вряд ли, тут у нас три заставы вокруг Станции, специально следим за ними… ну ещё одна лодка как-то… ну, допустим, всякое бывает… могла проскользнуть незамеченной, но три… очень… - говорит полковник и задумчиво качает головой, как бы сам с собой не соглашаясь, – очень маловероятно. Людоловы, конечно, могли прийти от Камня, – полковник снова использует циркуль. – Они в болото всегда заходят с Нягани, они там Обь пересекают. Но… - Воронцов тут смотрит на Акима, – какого чёрта они тащились на северо-восток больше шести сотен километров, когда вот тут, - он снова указывает на карту, - вот тут, тут, тут… всё сплошь слабо охраняемые поселения. Зачем переделанные тащились на трёх лодках шесть сотен километров, чтобы напасть на лодку с хорошо вооружённым противником?

Тут уже и Мороз смотрит на Саблина с интересом. И даже комполка Волошин глядит на него, и, конечно, все они ждут от него ответа. Ну, прапорщик, и зачем же?