Книга Глубокий рейд. Голова, страница 126 – Борис Конофальский

— Пойдём, - сразу соглашается Денис. Он и так был рад, что известный в станице рыбак водит с ним дружбу, а тут ещё и публично признает и его серьёзным рыбаком. Равным себе. Предлагает рыбачить вместе. Калмыков расцветает.

— Только ты не пей больше, - говорит Саблин, - в ночь уйдём, чтобы до рассвета на месте быть. Тебе отоспаться надо. Часам к десяти я за тобой заеду, чтобы был трезвый и готовый.

— Ладно, - сразу соглашается Денис и тут же поднимает свой стакан, - давайте, казаки, по последней.

Саблин тоже поднял свой стакан, выпил, а когда ставил его на стол, увидал женщину. Она стояла у входа, не снимая пыльника и маски. Но ей и не нужно было этого делать, он и без этого сразу её узнал.

Глава 36

— Долго ты меня позорить будешь? – бубнит Саблин. – Сколько можно уже сюда приходить?

— Так ты сказал, что идёшь, а сам всё не шёл и не шёл, - отвечала жена, повиснув у него на локте.

— Так хоть Олега бы прислала, чего ты сама-то припёрлась?

— Так он отказался, зараза такая, - отвечает Настя. – Сказал: сама иди, батя не любит, когда его из чайной вынимают.

— Вынимают! – злится Аким. – Как о забулдыге каком говорите.

— Да ладно тебе, – успокаивает его жена.

Но на самом деле он на неё не сильно злился, а думал о том, что к утру она снова останется дома с детьми без него. И ему ещё нужно было ей о том напомнить.

Придя домой, он вытащил ящик с бронёй и оружием. Конечно, со всем этим у него был полный порядок. Но новый шлем он всё-таки проверил ещё раз.

— Иди кушать, - выглянула с кухни Настя.

— Да я уже поел малость, - отозвался Саблин, проверяя свой дробовик. Оружие было в норме.

Настя встала в дверях, видно, что злая.

— Вот и кто кого позорит-то?

— Чего? – не понял прапорщик.

— У тебя, что, дома нет? Жены нет? Чего ты по чайным обедаешь? Богач, может, большой? Там дорого всё, ещё и еда дрянная.

-А откуда ты знаешь, что дрянная? Пробовала, что ли? – смеётся Аким, но встаёт и, чтобы не злить жену дальше, идёт на кухню. – Ну, что там у тебя?

Есть он особо не хотел, но съел всё, что положила ему супруга. А когда доедал, то и сказал ей:

— Наутро уйду.

И она, как это ни странно, ответила просто:

— Да уж поняла.

И всё, ни упрёков, ни слёз.

* * *

Как ни крути, а если Настю сравнивать с другим женщинами, которых он знал, она безусловно выигрывала: дом женщина могла содержать в полном порядке, даже когда муж отсутствовал. И матерью была хорошей, и женой. До вечера у Акима было время, и он успел с Натальей посидеть, поболтать. Успел заметить в очередной раз, как быстро взрослеет его дочь. Ей нельзя было общаться с другими детьми, в детсад она не ходила и в школу не собиралась. Проводила дни за книгами, что приносил ей Юра, или на планшете, купленном для неё отцом, смотрела старинные, странные фильмы. Она любила эти фильмы, особенно те, где было видно, какой природа была раньше. Девочка часто пересказывала их, а мать почему-то на эти рассказы злилась.

— Хватит смотреть муру эту! Сказки это всё, нарисованное… Никогда такого не было. Иди вон лучше лекарство выпей.

А вот отец, если было время, говорил с нею про те времена. И соглашался, что в те времена природа была удивительной.

Поговорив с дочерью, Саблин ещё и с Олегом перебросился парой фраз, парень буквально бредил болотом и лодками, отец сказал, что как вернётся, обязательно сходит с ним на рыбалку. И потом пошёл в спальню – полежать. К нему пришла и Наталка. Стала снова с ним разговаривать, но за нею появилась и Настя. Мать довольно бесцеремонно выпроводила дочь.