Книга Глубокий рейд. Голова, страница 104 – Борис Конофальский

Говорили они минут десять, но за всё время Коровина так и не сказала ему ничего того, чего он думал узнать: «Ой, Аким, а ты знаешь, второго дня, ну, как вас не было, так у тебя по крыше какой-то хлопец босой ходил, мы ещё подивились всей семьёй».

Ничего такого Дарья ему не рассказала, звала в дом чай попить, так он отказался. Пошёл к другому соседу, что жил дальше по берегу. Ещё издали его заметил Серёжа Малинчук, открыл ему калитку.

— Ты ко мне, что ли?

— Да вот, решил по берегу пройти, - отвечает Саблин.

Они поздоровались, но и тут разговор вышел пустой. Сергей сразу стал расспрашивать Акима про машину Савченко: как она в дороге, много ли топлива потребляет? И, конечно же, он ничего странного у дома Саблиных не видел. Иначе, как заведено у добрых соседей, непременно рассказал бы.

Прапорщик пошёл домой.

«Никто ничего не видал. Видно, по крыше ночью ходили».

Пришёл домой, а жена уже ужин приготовила; он сел за стол, и когда Настя уже поставила перед ним тарелку с тыквой, так у него пискнул коммутатор.

То был Денис Калмыков.

«Аким, тут у меня незадача с мотором, а я хотел в утро в болото сходить, может, подсобишь? Я на мостушках».

Вообще-то до недавнего времени они не были близкими приятелями. Раньше Денис не отважился бы его просить о помощи в такой час. Но последний рейд их сблизил, люди на войне сближаются очень быстро.

— Кто там опять? – Настя пытается заглянуть ему в коммутатор. И на этот раз Аким не прячет его от неё.

— Калмыков, просит с мотором помочь.

— Обнаглел он! – возмущается женщина. – Ночь на дворе. Люди спать скоро собираются.

— Надо помочь, он утром в болото хочет уйти, – Саблин встаёт и делает знак Олегу: ты тут смотри за домом.

— Всем ты помогаешь… Тебе-то кто помог? Ты всё сам всегда… Никого не просишь, - злится жена. И уже вдогонку ему кричит: - Хоть поешь сначала!

— Приду – поем, – обещает Саблин.

Глава 30

Денис с другими казаками курил под навесом возле скупки; как прапорщик приехал, так пошёл к нему, не надевая респиратора.

Поздоровались, и Аким сразу почувствовал, как от товарища разило водкой.

Они пошли к лодкам.

— Ты хоть респиратор-то надень.

— Ага, - откликается Калмыков, делает последнюю затяжку и надевает респиратор.

— А что с мотором-то?

И тут Денис беспечно машет рукой, мол, да ничего, ерунда. Казалось бы, звал с мотором помочь, а тут вдруг: ничего. И вот какое дело, Аким почему-то не удивляется этому. Денис всю жизнь, так же, как и Аким, ходил на лодке по болоту: чего он там в моторе лодочном сам знать не мог?

Они дошли до неказистой и низкой лодчонки Калмыкова – тут света от фонарей было мало – забрались в лодку, и Денис сразу снял с мотора кожух и с первого рывка стартёра завёл мотор. И только после этого обернулся к прапорщику, наклонился к нему и, обдавая Акима водочным духом, заговорил:

— Я сейчас в чайной был.

— Да, это я вижу, - заметил прапорщик.

— С Васей сидел, – сообщает Денис.

«Неужто Ряжкин согласился в рейд радистом пойти?».

А Калмыков продолжает:

— Он сам меня в чайную звал. Угощал. А он, знаешь… не шибко угощать любит. Но тут сам звал, сам за водку платил…

— Ну, и дальше-то что? - Аким понимает, что казак не для того его на ночь глядя на пристань звал, чтобы про щедроты Ряжкина рассказывать.

— Так вот, - всё так же негромко говорит ему Калмыков. – Вася мне сказал, чтобы я тебе сказал, что ему сказали, чтобы он отказался от рейда. Чтобы он не ходил с тобой.