Книга Верная гончая, страница 121 – Анастасия Королева

— Ей папа запретил плакать, – сдала младшая всех с потрохами, – говорит ей вчера – будешь плакать, выкину все твои рукоделия. Не знаю, это ли на неё повлияло, но. Она старается больше сырость не разводить!

— Эх, Лизок, я так по тебе скучала! – пришёл мой черёд стискивать её в объятьях, на что сестрёнка принялась отбиваться:

— Всё, сеанс окончен, ты же знаешь, не люблю я всякие телячьи нежности, – мелкая вредность вырвалась и скрылась вслед за мамой.

Умиротворение заполнило душу, и я с улыбкой на губах вошла в дом, чтобы тут же крикнуть своим:

— Сейчас переоденусь и приду к вам!

В родительском доме всегда хранится очень много вещей, который и носить уже не будешь, но и выкидывать жалко. Так что откопать в своей бывшей комнате поношенные спортивные брюки и лёгкую майку, оказалось довольно просто.

И только я собралась выйти за порог, как навстречу мне буквально выкатился Васька, замерев у ног.

— О, пузатый! Тебя тут что, на убой кормят? – подхватила жирдяя на руки и, почёсывая растопыренные уши, направилась на кухню.

— Мам, куда вы его откармливаете? – кивнула на таряхтящее, будто паровоз, создание, уютно устроившееся у меня на руках.

— А ты попробуй его не покорми! Он мне полночи серенады поёт, если ему полагающуюся порцию не додали!

Усмехнулась. Это точно, у нашего колобка тот ещё характер. Посмотрела на Лизу, она, высунув язык от усердия, старательно обваливала котлеты в панировочных сухарях, хотя сама при этом почему-то была вся перепачкана мукой.

— Что мне делать? – опустила толстяка на кресло у окна и, засучив рукава, подошла к маме.

— Давай. – она задумалась, переворачивая ажурный тонкий блинчик на сковороде, – режь салат, а потом будем блинчики заворачивать.

Разделочная доска, нож и монотонные движения – привычно. Особенный запах домашнего уюта дарит спокойствие. А родные люди рядом – безусловное счастье.

Но пока не забыла, нужно спросить:

— Лизок, а ты камушек из своей коллекции у меня вчера не потеряла? – не глядя на сестру, стащила кусочек яблока, которому место предназначалось в глубокой салатнице, но он так туда и не попал – слишком аппетитный у него был вид.

— Ум. я? – тоже что-то пряча за щекой, на манер хомячка, пробормотала она. – Вроде нет, – пожала плечами и вернулась к своему занятию.

Хм. странно, откуда же он у меня взялся? Надо бы на всякий случай показать безделушку Ранделлу, мало ли. Вообще, я с этими приключениями скоро в параноика превращусь!

Разговоры на время затихли – каждый из нас был занят делом. Но спустя несколько минут, наполненных уютной тишиной, мама не выдержала:

— Ната, расскажешь? – так меня называла только она, это её особенный приоритет.

Рассказать. Маму вряд ли интересовали мои приключения, о них вчера красочно поведал Ранделл, а вот побег со свадьбы актуальная тема.

Судорожно выдохнула и нервно повела плечом:

— Я просто слишком поздно поняла, что мы друг другу чужие и вряд ли штамп в паспорте изменил бы этот факт.

Она не возразила, не принялась возмущаться «Как же так?!», несмотря на свою излишнюю эмоциональность, мама знала, когда не стоит давить и задавать лишние вопросы.

Только спустя пару минут, она со вздохом сказала:

— Мы примем любое твоё решение.

Мне повезло с родителями, нет, не так – они у меня вообще самые замечательные, самые лучшие и самые любимые.