Книга Перворожденный, страница 71 – Татьяна Солодкова

— Разумеется. Один оказался верен короне и сдал остальных. А те так испугались, что даже не потребовался менталист, признались сами и поклялись жизнью, что не лгут.

Катрина смотрела на него и не понимала, что здесь делает. Зачем этот фарс? Если у короля есть двадцать свидетелей виновности Нэйтана, о каком расследовании может идти речь?

А Эрик, будто чтобы ее окончательно добить, добавил:

— А еще у меня есть пачка писем, в которых обсуждались подробности моего устранения. Написаны его рукой. — Приподнял ладонь, опережая ее возражения. — Все проверено миллион раз. Писал Нэйт. В этом нет сомнений.

— И вы все еще не верите, что это был он, — пораженно пробормотала Катрина.

— Он не признался.

Какое признание? О каком признании может идти речь, когда есть столько доказательств?

— Он все отрицал? Сказал, что его подставили? — предположила, хотя и не могла поверить в такую доверчивость короля.

— Нэйт — и оправдывался? — эта усмешка получилась злая. — Нет, леди Морено. Когда я пришел к нему, он сказал: «Если ты думаешь, что я затеял против тебя заговор, арестуй меня».

— А вы?

— А я взял и арестовал, — сказал, как сплюнул. — С тех пор он не отвечает ни на один мой вопрос, вы же видели наше с ним общение. Поэтому я вызвал вас.

И Нэйтан знает, что король не казнит его, пока не получит признание. Катрина поджала губы, обдумывая только что полученные сведения. И они ей определенно не нравились.

А что если он таким образом тянет время? Использует ее, пользуется личной привязанностью короля, а сам строит коварные планы о побеге?

А ведь ей только показалось, что Нэйтан может быть невиновен…

— Леди Морено, — голос Эрика вернул ее из мыслей в реальность, — я очень рассчитываю на вашу помощь. Если это он, мне необходимо знать почему.

Если… Какое тут может быть «если»?

— Я сделаю все, что в моих силах, — серьезно пообещала Катрина.

Однако то, что после каждого показанного Нэйтаном видения она начинала испытывать к нему невольную симпатию, значительно осложняло дело.

* * *

Катрина спускалась вниз, пребывая в полной уверенности, что ни за что не позволит собой манипулировать. Будет холодна и расчетлива. Станет следить за каждым словом, произнесенным в обществе Нэйтана, и будет думать только о деле, ради которого приехала.

Ее настроя хватило ровно на дорогу от своих покоев до камеры узника.

— Двадцать! — выпалила она, едва увидев его в уже привычной расслабленной позе с книгой. Король места себе не находит, оправдывает того, кому нет оправдания, а он абсолютно спокоен: ни волнения, ни чувства вины. — Двадцать свидетелей, что ты организовывал заговор, а ты все еще пытаешься убедить меня в своей невиновности!

Нэйтан удивленно поднял брови. Убрал книгу и поднялся. Подошел к решетке.

Катрина тяжело дышала, как после быстрого бега. Ей не были свойственны подобные вспышки, а благодаря этому человеку все самое отрицательное в ней выходило на поверхность.

Она стояла напротив него, выпрямив спину, вскинув подбородок и сжав кулаки.

— Я ни в чем не пытаюсь тебя убедить, — спокойно возразил Нэйтан. — Я хочу, чтобы ты поняла. Выводы сделаешь сама.

Но Катрина не могла успокоиться.

— Я пойму, а потом ты попросишь меня помочь тебе бежать из этой камеры?

Нэйтан усмехнулся.

— Откуда такие фантазии?