Книга Забракованные, страница 39 – Татьяна Солодкова

Она заставила себя не отводить взгляд. Показать страх — заведомо проиграть, это Амелия поняла уже давно. Эйдан питался ее страхом. Бояться его — было ее главной ошибкой когда-то.

Она ожидала… Мэл и сама не смогла бы сказать, чего конкретно ожидала от нового супруга. К ее облегчению, точно не страстного поцелуя, о чем ясно говорил его полный раздражения и лишенный заинтересованности взгляд. Возможно, целомудренного касания губ губами. Возможно, поцелуя в щеку — насколько ей было известно, и такие поцелуи «засчитывались». Но чего она не ожидала, так это того, что Монтегрейн вдруг бестактно возьмет ее лицо в ладони и запечатлеет поцелуй в лоб, как мог бы поцеловать бедную сиротку.

Амелия изумленно моргнула, а он уже подхватил трость и оторвался от алтаря, отчего тот надсадно скрипнул.

— Щедрой паствы, святой отец, — бросил на прощание уже не просто бледному, а позеленевшему священнику и, не дожидаясь жены, прихрамывая и тяжело опираясь на трость, направился к выходу из храма.

Служитель снова обернулся в темный проход за своим плечом, затем недобро глянул на Амелию и, уже не сдерживаясь, потряс кулаком в сторону удаляющегося молодожена.

— Боги все видят!

— Не сомневаюсь, — отозвался Монтегрейн, не сочтя нужным оборачиваться.

Мэл здраво рассудила, что в данном случае вежливые прощания излишни, и поспешила за супругом.

* * *

Монтегрейн остановился только у подъездной дорожки, где его ждал черный экипаж без опознавательных знаков, а ее — все тот же, который привез сюда.

— Заеду за вами завтра на рассвете, — бросил новоиспеченный муж через плечо. — Будьте добры собраться и не тратить мое время.

Отчего-то Амелия подсознательно ждала уже знакомого: «Поняла? Не слышу!» Но мужчина, не поинтересовавшись, поняли ли его, захромал к своему транспортному средству.

— Леди Монтегрейн? — любезно улыбаясь, окликнул ее приписанный к экипажу слуга в сером сюртуке и распахнул дверцу.

Ушло не меньше нескольких секунд, прежде чем Мэл поняла, что данное обращение относилось к ней.

Леди Амелия Монтегрейн.

Род Бриверивзов оборвался окончательно.

Экипаж остановился возле двухэтажного особняка, обнесенного глухим высоким забором.

Когда Рэймер был ещё ребенком, они с родителями и сестрой часто проводили время в Цинне. Тогда столичная резиденция Монтегрейнов была обжита и ухожена, а ворота только и делали, что распахивались, чтобы принимать гостей.

Мать очень любила этот дом. После смерти жены отец перевез детей в поместье. Сам заезжал сюда время от времени, иногда жил, когда по долгу службы приходилось надолго задерживаться в столице.

Теперь же, после и его кончины… Теперь проще было установить непрозрачную ограду, чтобы любопытные поменьше совали носы не в свое дело.

Скрипнули рессоры, когда спрыгнувший со своего места кучер открыл ворота и забрался обратно. Экипаж въехал во двор, прошелестев боками по высокой, давно не кошенной траве, сильно разросшейся и теперь нависающей над каменной подъездной дорожкой; остановился.

Рэймер распахнул дверцу и, опираясь на трость, выбрался наружу.

Упорная трава не только норовила превратиться в настоящий лес там, где раньше обретались материны любимые клумбы, но и стремилась одолеть каменное покрытие — проросла в местах стыков плит и даже приподняла и скосила бледно-серые квадраты. Из-за этой неровности пришлось несколько раз переставлять трость, чтобы получить должный упор и не свалиться под колеса.