Книга Забракованные, страница 143 – Татьяна Солодкова

А Монтегрейн… Он не ругался за следы от лап на своей одежде, а смеялся и поддерживал игру. Отгонял псов, только если торопился. Одно слово — и те отбегали, понимая, что мешают, но и на расстоянии продолжали вилять хвостами и смотреть на хозяина с обожанием.

Один раз, засмотревшись на общение супруга с собаками из окна, Мэл была неосторожна и приоткрыла штору слишком сильно. Он заметил. Сразу же стал серьезным и отогнал собак.

Сама Амелия не то чтобы не любила псов, скорее никогда с ними особо не контактировала. Ее отец любил кошек, в связи с чем собаки в их поместье всегда содержались только на привязи, а юная Амелия больше интересовалась садом, нежели ими.

Сейчас же, стоило ей выйти, Шеба навострила уши и подняла с передних лап мощную голову, пристально уставилась на Амелию. Мэл остановилась. Она где-то слышала, что от собак нельзя убегать и бояться их тоже нельзя — почувствуют страх.

Амелия сделала несколько осторожных шагов в сторону заднего двора, и огромная черная псина встала. Не рычала и не скалилась, но смотрела так, что Мэл стало не по себе. Если такая захочет, то перекусит ей шею одним движением мощной челюсти.

Еще один шаг, и Шеба уже идет в ее сторону, не сводя пристального взгляда и даже не думая дружелюбно вилять хвостом. У хозяина, что ли, научилась так смотреть? С губ сорвался нервный смешок.

И что ей делать? Бежать? Звать на помощь, если собака проявит агрессию?

Мэл снова остановилась, и псина подошла вплотную, ткнулась носом ей в платье на уровне бедра, отчего на светло-зеленой ткани остался более темный влажный след. Амелия замерла, на всякий случай приподняв руки, а собака обошла ее кругом. Потом остановилась и задрала кверху морду, откровенно рассматривая.

«Вообще как человек», — пронеслось у Мэл в голове.

Человек с огромной челюстью, полной крупных острых зубов. Один из клыков и вовсе вылез из-за черной губы и теперь торчал снаружи пасти.

Шеба рыкнула, переступила с лапы на лапу. Потом боднула Амелию в бедро.

Хотела бы Мэл знать, что той от нее нужно.

Снова рык и по-настоящему человеческий взгляд на ее приподнятую руку. Понравилась? Решила откусить?

Амелия с сомнением покосилась на свое тонкое обтянутое длинным рукавом предплечье. Вряд ли оно выглядело аппетитно. Но собаки вроде как любят как раз кости…

С надеждой оглянувшись по сторонам, но так и не увидев никого, кто мог бы прийти на помощь, Мэл сдалась и опустила руки. В конце концов, она же совсем недавно мечтала отпилить их, чтобы больше не видеть шрамов на своих запястьях.

В ладонь ткнулся мокрый холодный нос, а затем сменился теплым шершавым языком. Серьезно?

Амелия растерялась, а собака снова рыкнула и красноречиво подставила мощную голову под ее руку, мол, гладь уже, чего стоишь?

Кажущаяся на вид жесткой, черная кудрявая шерсть, наоборот, оказалась мягкой. И очень теплой — Шеба долго лежала на солнце.

— Ты не будешь меня есть, да? — с улыбкой поинтересовалась Мэл.

Собака глянула на нее едва ли не снисходительно и снова лизнула в ладонь. Кто бы мог подумать?

— Я иду в сад, — сказала Амелия. — Пойдешь со мной?

Шеба снова рыкнула и отступила, прошла чуть вперед, в ту самую сторону, куда и собиралась Мэл, и обернулась. «Ну, идешь?» — так и говорил ее взгляд.

Амелия улыбнулась.