Книга Натуральный обмен, страница 133 – Татьяна Солодкова

— Не слишком ли много власти вы на себя берете? — усмехнулся Сакернавен, я только отметил, что в его речи снова появилось вежливое «вы». — А если очнется ваш отец, и ему не понравится, что сын так своевольничает с ЕГО королевством?

Что ж, я бы удивился, если бы министр не мерили всех по себе.

— Если мой отец очнется, я с радостью уступлю ему место, но, повторяю, я уступлю трон только ему, — все молчали, я тоже выдержал паузу, давая министрам время осмыслить мои слова в полной мере. — А теперь я предлагаю тем, кто не согласен на мои условия, покинуть этот зал, — завершил я свою мысль.

Ответом мне была тишина, никто не сдвинулся с места. Да, они ненавидели меня, сейчас особенно сильно, но каждый из них понимал, что начать воевать со мной — это только шанс на победу, а остаться со мной — гарантированное теплое насиженное место, которое терять не хочется никому.

— Что ж, — подвел я итог, — полагаю, мы договорились.

— Полагаю, так, — ответил за всех Сакернавен, их неофициальный лидер.

— Вот и хорошо, — я тайком выдохнул с облегчением. — А теперь продолжим. Господин Варнус, — обратился я к министру финансов, — послезавтра мне нужен полный отчет о состоянии казны и подсчет сумм, которые мы сможем выделить на нужды провинций без ущерба бюджету королевства.

Варнус поерзал на стуле, чуть втянув голову в плечи.

— Хорошо, ваше высочество.

— После казни мы вплотную займемся делами провинций, — сообщил я. — И вы мне в этом поможете.

Ответом мне были хмурые взгляды, но никто ничего не сказал, даже не попробовал возразить.

Я встал и направился к двери, остановился уже на пороге, обернулся:

— Совет окончен, господа министры, до завтра.

— До завтра, ваше высочество, — ответил мне один Шааген, остальные проводили меня гробовым молчанием.

Казни в Карадене было принято проводить во второй половине дня, но мне не спалось, и я проснулся с рассветом. Умылся, оделся и вышел из комнаты.

Вчера вечером мне пришлось повторять свой рассказ о случившемся в Багряной Карадене перед Мелом и Леонером и слушать их возмущения и «ахи-вздохи». В общем-то, они, как ни странно, даже не отругали меня за самодеятельность. Я в свою очередь поблагодарил их еще раз за письмо Коулу и снова извинился за свое поведение двухнедельной давности.

Весть о моем обещании Дарису и своих новых учениках Мельвидор воспринял стойко. Сказал что-то о принцах с длинным языком, но бунтовать не стал, признав, что у меня не было выбора. В конечном итоге Мел обещал обдумать этот вопрос и через несколько дней сообщить мне, сколько «новобранцев» он готов принять в следующем месяце.

После вечера, полного тяжелых переговоров, я спал, как убитый, но проснулся все равно ни свет ни заря.

Едва я вышел из комнаты, охрана тенью последовала за мной. Забавно, я уже почти их не замечал.

С балкона, на который был выход из коридора, открывался вид на площадь. Виселицы уже стояли на помосте в центре, все двенадцать. По периметру прямоугольного пространства трепетали на ветру серебряно-синие флаги.

Я стоял на балконе, впившись пальцами в перила и не в силах отвести взгляд от дюжины виселиц. Сердце забилось быстрее. Я долго провел в состоянии почти полного спокойствия, даже вчера на Совете с министрами, а сейчас я почувствовал, что равнодушие покидает меня, как всегда, в самый неподходящий момент.