Книга Пароль: рододендрон, страница 88 – Татьяна Солодкова

Комната была совсем маленькой, и ее назначение не вызывало сомнений.

Инквизиторы, мать вашу!

Помещение оказалось этакой комнатой для допросов, если вообще не камерой пыток. Стул с наручниками и цепями, кандалы из стен, металлический стол со специальными креплениями для рук и ног. В приглушенном зеленоватом свете все эти предметы выглядели еще более зловеще.

Помимо всего этого арсенала в комнате обнаружился диван, стоящий в самом углу. Видимо, этим предметом мебели пользовались здесь гораздо реже.

— Алекс! — у меня чуть ноги не подкосились от облегчения.

Он лежал на боку на диване, руки связаны за спиной, рассеченная нижняя губа, кровоподтек на скуле.

Сколько он здесь? Почему все это не зажило, если даже для регенерации глубокого пореза ему требуется полчаса-час?

— Алекс, — я опустилась на колени возле него и аккуратно потрясла за плечо. — Алекс, ты меня слышишь?

— Он там?! — крикнул из соседней комнаты Гриша.

— Да! Но с ним что-то сделали!.. Алекс, очнись. Пожалуйста, ты меня слышишь? — трясти сильнее я боялась. Вдруг у него там какие-нибудь внутренние повреждения? — Алекс, миленький, ну давай же...

Он вздрогнул, приходя в себя, и открыл глаза.

Заявляю со всей уверенностью: когда человек улыбается разбитыми губами, это выглядит жутко.

— Миленький? От тебя ли я это слышу?

— Да иди ты! — вспыхнула я. — Как ты?

— Не считая, что у тебя три глаза, нормально, — он попытался встать, я поддержала за плечи, чтобы снова не рухнул, завертела головой в поисках того, чем можно было бы перерезать путы. Зеленый огонек заметался по помещению. — Там нож на столе, — в отличие от Гриши, Алекс сразу понимал, о чем я думаю.

— Отлично, — я бегом бросилась к столу. — Давай руки, — связали не веревкой, а какой-то пластиковой штукой, которой я не знала названия, но резалась она с трудом. — Фу-у, — выдохнула я с облегчением, когда путы, наконец, упали на диван.

Алекс вытянул руки, потер затекшие запястья.

Я смотрела на него с тревогой.

— Что он сделал?

Алекс поморщился:

— Опоил. Провел, как мальчишку. Дар полностью заблокировался.

Вот почему Гриша его не чувствовал, и вот почему не сработала регенерация. А вдруг это навсегда? Это же все равно что перерезать птице крылья...

Я осадила себя. Все потом, потом, сейчас одна задача — выбраться.

— Встать можешь?

— Голова кружится.

— Давай, — я перекинула его руку себе на плечо, помогая подняться. — Уходим.

— Как ты здесь оказалась?

— Сюрприз, — ответил вместо меня появившийся в дверях Григорий, видок у него тоже был тот же. Братцы-инвалиды.

— Сюрприз, — признал Алекс.

— Уходим, — я бесцеремонно вмешалась в семейную встречу.

— Стой, — запротестовал Алекс. — Булавка.

— Где?

— Здесь, в сейфе. Голубев должен утром передать ее Валентину.

— Что?! — ахнули мы с Гришей в один голос.

— Потом объясню. Голубев работает на Вальку. Все эти игры в сопротивления только затем, чтобы контролировать всех и сразу.

Мне казалось, что бледнее уже некуда, но Гриша сумел меня удивить. Он пошатнулся и ухватился рукой за дверной косяк. Что он в этот момент чувствовал, представить даже не пыталась.

Сейф был ничем не прикрыт, просто вмурован в стену. Видимо, предполагалось, что защиты на входе в комнату хватит.

— Как его открыть? — по делу спросила я. — Кто-нибудь знает код?