Онлайн книга «Птицеферма»
|
Пальцы свело от злости так, что побелели костяшки, – с трудом сдержалась. Еле разжимаю ладонь, чтобы поставить ведро. * * * В тесной комнатушке – никого. Выдыхаю с облегчением: минуты одиночества бесценны. Бросаю взгляд на раскиданные на полу вещи – Пингвин снова побросал грязную одежду и ушел по своим делам. Поднимать сил нет – все жара, я совсем выбилась из сил. А еще ужин… Поэтому решаю провести короткий перерыв с пользой – падаю навзничь на кровать и просто лежу, глядя в потолок. В углу серый пластик потрескался и отошел – если пойдет дождь, то зальет. Надо чинить. Прикрываю глаза и думаю о том, что на крышу придется лезть самой. Чиж на днях залатал участок над своей комнатушкой. По доброте душевной мне никто не поможет, а Филина просить отправить кого-нибудь – бесполезно. Для Главы это слишком мелко, скажет, чтобы разбирались сами. Чиж возьмется с удовольствием, но потребует оплату натурой. Ворон – откажет. Зяблик – пообещает, но не сделает… А Пингвин все равно не станет – сошлется на усталость. Или на головную боль, или на желудочную колику – судя по количеству известных ему болезней, в прошлой жизни мой сожитель явно был связан с медициной. Тяжелые шаги, хлопок двери. — О, уже готова! – довольно присвистывает вошедший Пингвин. Порываюсь подняться, но не успеваю – на меня наваливается тяжелое тело, потное, пыльное после целого дня на руднике. Как всегда: переоделся, но не помылся. Пытаюсь столкнуть его с себя, но тут же получаю ощутимый тычок под ребра. — Не рыпайся, дурная, – пыхтит куда-то мне в область шеи, задирает сарафан до самого живота, пристраивается. Закрываю глаза и… не рыпаюсь. Это правила игры, законы Птицефермы – отказывать своему мужчине нельзя. И все, что могу, – закрыть глаза и представить, что я не я, или я, но не здесь, или здесь, но не с ним. Закусываю губу так, что чувствую привкус крови. Терплю, только сжимаю пальцами край покрывала. Просто перетерпеть… Пара минут… — У-ух! Хорошо! – Кровать натужно скрипит, и с меня исчезает тяжесть чужого тела. Моя единственная удача состоит в том, что Пингвин – скорострел. Так и лежу, кусая губы, снова смотрю в потолок. Мне нечего сказать этому человеку, не в чем обвинить – он действует строго в рамках правил Птицефермы. Пингвин – хороший работник, и в качестве награды ему «подарили» меня. Поэтому он в своем праве. — Тетерев убился, – буднично сообщает Пингвин. Судя по шуршанию ткани, натягивает штаны. Не поворачиваю головы. — Вот мы пораньше и свернулись. Никак не реагирую. — Мы с мужиками – к реке. Не отвечаю. — Ну, я пошел… А, чуть не забыл! Футболку еще постирай. – Швыряет на пол и выходит. Хлопок двери. Удаляющиеся шаги. Тишина. Прикрываю глаза и сотрясаюсь от беззвучных рыданий. Кусаю кулак, надеясь, что боль отрезвит и поможет взять себя в руки. Слезы – пустое. Рыдать по себе – бессмысленно. Это Пандора, тут нет невиновных, мы все заслужили свой маленький тесный ад и будем вариться в нем, пока не сдохнем. Ад, в котором я существую почти два года. Тогда, два года назад, я открыла глаза в странной комнате без окон и вдруг поняла, что не помню о себе ровным счетом ничего. На меня смотрели чужие глаза с чужого лица. А это оказалось зеркало… Кто я такая, мне сказали позже – преступница, осужденная на пожизненное заключение на Пандоре, планете-тюрьме. Отсюда нет выхода. Это конечная точка моего маршрута. |