Книга Птицеферма, страница 37 – Татьяна Солодкова

Значит, меня вырубило на целые сутки. Хороша травка.

Отворачиваюсь от гостьи и сосредотачиваюсь на своих ощущениях. Повожу плечами, проверяя спину, – немного больно, но встать, думаю, смогу.

— Ты что? – пугается Олуша, когда я сажусь на кровати. – Сова до завтра не велела.

Вчера Сова не велела до сегодня. Так что подчиняюсь первому приказу.

— В туалет проводишь? – спрашиваю, игнорируя возмущение.

— А-а? – Та приподнимает кружку, которую все еще держит в руках, и смотрит на нее с каким-то беспомощным выражением на лице.

Боже, как эта девчонка попала на Пандору? Я могу представить убийцей себя, Кайру, Сову и других, но Олушу – не получается, как ни старайся. Сколько ей? Даже сейчас лет двадцать пять, не больше. А она здесь дольше меня. Что же она успела натворить в свои двадцать? Что-то настолько ужасное, что заслужила Птицеферму…

— На стол поставь, – отмахиваюсь и спускаю ноги на пол. Ищу глазами одежду. – Сарафан подай, пожалуйста, – прошу. Вижу его на стуле, там же, где и грязное после падения с крыши платье.

Сарафан тоже грязный, еще и в крови на спине, но выбирать не приходится. Как только оклемаюсь, река, чтобы постирать вещи, станет первым пунктом моего маршрута.

А еще жутко хочется помыться, все тело чешется.

— Держи. – Олуша слушается, протягивает одежду, и я вижу огромный черно-синий синяк на ее предплечье. Мне даже кажется, что могу различить в его форме отпечатки крупных мужских пальцев.

— Это Момот?

Успеваю заметить, как девушка бледнеет, прежде чем успевает закрыться длинными волосами и отвернуться.

— Не важно, – тоненько пищит, снова напоминая мне испуганную мышь.

Опускаю взгляд. У меня у самой такое же украшение на плече. Можно сказать, идентичное. В прямом смысле: те же пальцы, отпечаток которых остался на моей коже после дороги из камеры во двор.

Олуша всхлипывает, обнимает себя руками.

Поджимаю губы.

Мне хочется прямо сейчас встать и свернуть шею этому ублюдку, получающему наслаждение от чужой боли. Но я его не одолею, только не Момота. Я видела в воспоминаниях, что дралась с мужчиной, однако тот человек был втрое меньше. Момот размажет меня по стенке.

Должно быть, эти мысли красноречиво написаны на моем лице.

— Кулик сказал, что одолеет его на состязании. Вернет меня.

Еле подавляю в себе приступ истерического смеха – Олуша меня еще и успокаивает.

Кто одолеет Момота? Кулик, которому тот уже вывихнул руку? Он не победит Момота в поединке не то что с одной – с тремя руками. Это безнадежно.

— Он попытается, – шепчет девушка уже совсем тихо.

А я понимаю, что мне нечего ей сказать. Следовало бы кивнуть и согласиться, мол, верю в ее парня. Но не верю. Единственный способ избавиться от Момота – это подкараулить его, как кто-то Чижа, и напасть со спины, чтобы тот не успел среагировать.

А еще Олуша сама могла бы. Ночью, пока он спит. Но она этого не сделает…

— Проводи меня на улицу, пожалуйста, – повторяю свою просьбу. Встаю сама, но меня пошатывает, и еле успеваю схватиться за край стола, чтобы не упасть.

Олуша подхватывает меня под локоть. Только морщусь, когда ее тонкие холодные пальцы касаются синяка на плече.

— Гагара, ты должна знать, что я… – тихо тараторит девушка, пока мы идем к двери. – Я должна была сказать, что мы… что я…

— Не надо, – прошу.