Книга Птицеферма, страница 231 – Татьяна Солодкова

— Эгей! – В голосе собеседника появляется понимание. – А сами-то чего? Вы же Интерпол. Руки коротки?

— Коротки, – признаю. – Ну так что? Поможешь?

— А ты меня поцелуешь?

Возвожу глаза к потолку.

— Воздушный поцелуй сойдет? Лови.

— Бессердечная, – усмехается Дэвин. – Давай говори, что еще знаешь об этом типе.

Выдыхаю с облегчением. Друг – моя последняя надежда. Больше мне обратиться не к кому.

— Зоуи сбежал и улетел на Сьеру, – перечисляю полученные мною данные из отчета. – Некоторое время был там. С ним даже удалось связаться, но он наотрез отказался от дальнейшего сотрудничества.

— А экстрадиции нет, – хмыкает Дэвин, едва ли не с гордостью за беглеца.

— Нет. И самого Зоуи нет. Ник лично летал на Сьеру, но не нашел даже следов.

Молчание.

— Валентайн, что ли, безгрешный? – после паузы фыркает собеседник. – Не мог попросту облажаться?

Ладно, сейчас не время спорить.

— Не безгрешный, – соглашаюсь. – И не хакер. Наши программеры ничего не нашли. Если ты говоришь, что твой человек лучше, может быть, у него получится что-то выяснить.

— Лучше, лучше, – уверяет Дэвин. – Ладно, детка, понял тебя. Пошуршим.

— Спасибо.

— Благодарности и поцелуи припаси к моему возвращению с информацией, – весело отмахивается собеседник. – А теперь дай мне допить мой мохито, женщина – обломщица веселья.

Связь прерывается.

Несколько минут сижу, задумчиво глядя в погасший экран, и только потом кладу комм на тумбочку, где ему до утра и место.

Если Дэйв и его люди найдут Зоуи, у нас будет шанс потянуть за ниточку и раскрутить этот клубок до заказчика. Шанс довольно призрачный, но это лучше, чем ничего.

Меня будит сообщение от Ким: «Полковник Маккален ждет тебя в девять. Не опаздывай».

Спросонья перечитываю текст трижды, прежде чем до меня в полной мере доходит его смысл. На часах – семь часов. Добираться до отделения даже неспешным шагом – максимум полчаса. Ким неизвестно, что я живу в квартире Ника, но она знает, что я обитаю где-то поблизости. Так к чему такая спешка?

Да еще это «полковник Маккален». Никто из нас не зовет начальника так. «Старик», «шеф», «полковник» или просто «Маккален», но уж точно не так официально, как написала в своем сообщении его секретарь, так же как и остальные в нашей команде, не склонная к чрезмерному официозу. Значит, дело серьезное. Скорее всего, мозгоправы таки решили, что пришла пора остановить их изыскания на мой счет. Наконец-то.

Собираюсь неторопливо. Вместо завтрака выпиваю огромную кружку крепкого кофе, принимаю душ.

Восстановление в должности – момент важный. Все эти дни я появлялась в отделении исключительно в спортивной удобной одежде, которую можно быстро снять при посещении медиков. Сегодня подобный внешний вид кажется мне неуместным, и я трачу не меньше получаса, копаясь в коробках со своими вещами в поисках формы.

Парадную нахожу почти сразу, но это не то, что мне нужно. Момент важный, однако не торжественный. Это не церемония награждения, а возвращение мне моего же статуса. Поэтому парадные китель и брюки остаются в коробке.

Ткань серой повседневной формы приятно холодит руки. Привычная, несмотря на прошедшее с момента ее последнего ношения время. Почти родная – весомая часть моей жизни.

Одеваюсь, подхожу к зеркалу и… замираю. То, в чем я ходила в отделение до этого, и раньше было свободным и бесформенным. Но форма… Она не просто свободна, а невозможно, до ужаса велика – будто одежда с чужого плеча, причем одолженная у кого-то вдвое крупнее меня.