Книга Синий туман, страница 167 – Татьяна Солодкова

На обращенном ко мне лице ни капли вины.

— Ладно, как скажешь. — Брат дергает плечом.

Абзац, я сейчас зарычу. Мы делаем запись уже второй час, и большую часть отснятого материала придется вырезать из-за таких вот промашек.

Выдыхай, Кайя, выдыхай. Ты профессионал. Тебе не впервой работать с дилетантами.

Натягиваю на лицо улыбку, выпрямляю спину и, убедившись, что зрачок камеры снова направлен на меня, бодро продолжаю:

— Кроме того, в ночное время на Пандоре наблюдается резкий перепад температур, из-за чего некоторые материалы трескаются и… Шон, блин!

Снова оборачиваюсь и вижу, что братец уже снимает не меня, а вышедшую из барака группу людей, среди которых немедленно выделяю взглядом знакомую фигуру. Джек тоже нас видит, что-то коротко говорит полковнику Бристолу и с совершенно недобрым взглядом направляется в нашу сторону.

Вот черт.

— Шон, не снимай, не снимай…

— А? — Брат недоуменно поворачивается ко мне. — Так репортаж с места событий: вон лондорцы, они проводят операцию…

Держите меня, я сейчас его пришибу!

— Дай сюда. — Вырываю у него из рук свой комм и сама останавливаю запись. — Джека нельзя снимать, он секретный агент.

— А-а. — Наконец на лице Шона появляется понимание. — Так это он… — И когда Джек оказывается уже в паре шагов от нас, чтобы услышать, о чем мы говорим, очень «удачно» заканчивает свою фразу: — …тот самый латинос.

Черт, «рыбка» Шон, как всегда, запомнил самое «важное».

Бровь Джека немедленно ползет вверх, выражая крайнюю заинтересованность сказанным.

А я сейчас провалюсь… под серую глину!

— Не знаю, о чем ты, — огрызаюсь и демонстративно надеваю ремешок аппарата на запястье.

Ничего, сама сниму все, что мне покажется важным. С такими помощничками и врагов не надо.

Джек подходит ближе.

Обреченно вздыхаю.

— Шон, знакомься, это Джек. Джек, это, как ты понимаешь, Шон, мой брат.

Пожимают руки. На лице Джека плохо скрываемое веселье. А у Шона на лбу так и написано: «Я что-то не то сказал, но не понимаю что».

— Отойдем? — Не дожидаясь моего согласия, Джек подхватывает меня под руку, увлекая в сторону.

— А?.. — Растерянно оборачиваюсь к брату.

Я все еще не могу отделаться от ощущения, что, если отвернусь, его снова умыкнут злые дядьки.

А тот, зараза, вместо того чтобы поддержать сестру, радостно скалится.

— Идите, идите! — Даже рукой машет, благословляя. — Я пойду Ларисе помогу.

А потом еще и подмигивает мне. Так «тайно», что Джек давится смешком.

— И что это было? — спрашивает, когда мы остаемся наедине.

Так и идем под руку по потрескавшейся глине.

— Это, — выделяю слово язвительной интонацией, — был мой гениальный младший брат.

Джек усмехается.

— Я в курсе, ты нас представила.

И смотрит так… внимательно, зараза такая.

— Ну чего тебе? — начинаю защищаться. — Ты сам разрешил снимать все, что мне вздумается, если я пока что не буду ничего размещать в сети. Вот и снимаю. Тебя вырежу. Оставлю бараки, глину и уродливые кусты. Некоторые пленники тоже обещали дать интервью… — Недоверчиво прищуривается. — Добровольно! Абсолютно добровольно. Некоторые, знаешь ли, не против публичности… — К прищуру добавляется изогнутая бровь. — Ладно, — сдаюсь. — Не против публичности и денег. Естественно, канал заплатит им за интервью и за разрешение на его распространение. Обычная практика.