Онлайн книга «Синий туман»
|
Делаю шаг вперед. — Вот такой. — Задираю руку над головой, показывая примерный рост. — Дылда, блондин, голубые глаза, тощая задница… — Густые брови Бристола удивленно приподнимаются. — Э-э… — Перефразирую: — Худощавый, высокий, светловолосый. Может горланить песни, когда его не просят, и… — С гитарой? — перебивает полковник, и я даже подпрыгиваю на месте. — Да-да-да! Он здесь? Он жив? — Еще чуть-чуть, и я наброшусь на этого вояку с кулаками. Ну зачем он тянет?! Джек тоже это видит, поэтому, беспардонно обхватив пальцами мою руку чуть выше запястья, задвигает меня себе за спину. — Знаете его? — задает вопрос уже сам. И только теперь полковник снисходит до кивка. Мужлан невоспитанный. — Без переводчика никак? — буркаю оскорбленно, в ответ на что пальцы Джека сильнее впиваются в мою кожу. Мастер невербального общения, ага. А Бристол тем временем вызывает кого-то по комму. — Певец где? — спрашивает без всякого приветствия. — Благодарю. — Обрубает связь и переводит взгляд непосредственно на Джека (меня по-прежнему будто и нет). — Он в третьем бараке. Можем пойти прямо сейчас. И я готова подпрыгнуть до самых серых пандорских туч. Йеху! Нашли! * * * Внутри барак такой же серый, как и снаружи. Серый пластик тут буквально повсюду, и даже пол — почерневший и ободранный сотнями ног, которые по нему ходили, — изначально наверняка не отличался от стен и потолка. Настоящая серая коробка! А узкие коридоры без окон — просто ад для клаустрофоба. Продолжаем следовать за полковником. Часть его людей теряется по дороге, и нас сопровождают всего двое, замыкая шествие. — Кому-нибудь требуется медицинская помощь? — спрашивает отставшая от меня Лариса одного из них. — Больше чем хотелось бы, мэм, — отвечает ей лондорец. — Самыми тяжелыми уже занимаются, но помощь не помешает. — Конечно, — в голосе капитанши смесь радости и облегчения — не зря сюда рвалась, ну-ну. А потом коридор сворачивает, и я уже не думаю о Ларисе и ее комплексах. Рыжая, какая же ты рыжая… Я просто еду крышею, Смотря в твои глаза-а-а… Из-за закрытой двери в конце коридора под аккомпанемент неспешно перебираемых струн доносится до боли знакомый голос. Рыжая, какая же ты рыжая… Все мысли стали жижею При взгляде на тебя-а-а… Что за хрень, господи? Он же рокер, а не влюбленный подросток! — Ну вот, — комментирует эту песню-рыдалку идущий во главе процессии полковник, замедляя шаг. — Ваш? — И при этом все так же смотрит на Джека. Тот, к счастью, не повторяет вопрос, будто я глухая, а только вопросительно приподнимает брови, повернув ко мне голову. И в этот момент заунывную мелодию сменяет громкий перебой струн, а за агрессивным проигрышем следует продолжение песни уже во все горло: Но я пропал! Настала тьма! Ты проревела все глаза! Возьми платок, ложись поспать — Ты будешь долго горевать! Выдыхаю с облегчением и расплываюсь в широченной улыбке. — Мой. И, не спрашивая позволения, ловко обруливаю остановившихся на моем пути Джека и Бристола и несусь к дверям уже под рвущее барабанные перепонки: В душе твоей кровавый след! Тебе приснился мой скелет! Ошметки тел! Вой за спиной! Ты не вернешь меня домой! — И так весь день, — жалуется полковник, похоже, нашедший в Джеке родственную душу. Что отвечает Джек, уже не слышу, потому что с грохотом распахиваю двери. Песня резко смолкает, пальцы при последнем касании к струнам берут неверную ноту, а ко мне поворачиваются десятки удивленных лиц людей, рассевшихся прямо на полу вокруг моего то ли гениального, то ли безумного братца, гордо восседающего в центре пустого пространства на стуле, как верховный жрец какого-нибудь культа перед страждущей паствой. |