Книга Крылья, страница 57 – Татьяна Солодкова

В глазах Рикардо загорается опасный блеск. Что, черт возьми, он услышал из того, что я говорила?

— Если все дело в фиктивности…

— О боже, нет! – восклицаю возмущенно. – И думать не смей!

Рикардо мне как брат, нелюбимый вредный брат, но никак не мужчина, который меня интересует… как мужчина. Я любила Александра больше жизни, Тайлеры – моя семья. И думать о связи с Рикардо для меня сродни размышлениям об инцесте.

— Я всего лишь предложил, – ни капли не смущается собеседник. - Но ты должна понять, это не я придумал. Мой предвыборный штат проделал огромную работу, провел исследования, устраивал соцопросы. Ты – моя путевка в президентское кресло.

Не сдаюсь.

— Найди другой способ, - упорствую.

Рикардо вздыхает, снова закатывает глаза с таким видом, будто разговаривает с глупым ребенком.

— Ну, чего ты упираешься? – пытается уже не настаивать, а уговаривать. - А если я пообещаю, что не буду таскать тебя с собой по приемам без надобности?

Ну, ещё бы. Сейчас, что бы добиться своего, он с легкостью пообещает мне звезду с неба. И мы оба знаем, что обещания он не сдержит. Под влиянием обстоятельств, разумеется.

— Ρик, нет.

— Не пойму, что ты теряешь? - продолжает увещевать. – У тебя все равно нет личной жизни.

Он говорит это с такой отвратительной уверенностью, что мне становится обидно.

— С чего ты это взял? – возмущаюсь,ибо лучшая защита – нападение.

— А с того, - Ρикардо остается невозмутим. – Я навел справки. Да,ты не монахиня, время от времени у тебя кто-то появляется, нo не часто, и это чисто постель.

Ушам своим не верю. Это все равно что копаться в моем нижнем белье.

Морщу нос, будто в помещении дурно пахнет.

— Ты отвратителен.

— Предусмотрителен.

— Отвратителен. Признай и не спорь.

Разводит руками, но продолжает самодовольно улыбаться.

— А что если ты не все обо мне знаешь? - тем не менее не сдаюсь.

Рикардо прищуривается, вглядывается в мое лицо.

— Хочешь сказать, что у тебя кто-то есть? - изгибает бровь. Издевается, ясное дело.

Признать сейчас его правоту – ударить в грязь лицом.

— Именно, - отчеканиваю, гордо вскинув подбородок.

Рикардо колеблется.

— И это серьезно? - уточняет.

— Более чем.

Снова вглядывается, но потом расслабляется.

— Не верю, – заявляет безапелляционно. – В последнее время ты курсируешь по маршруту: ЛЛА – дом – ЛЛА. Не хочешь же ты сказать, что закрутила роман с садовником?

Вот же сноб. Можно подумать, садовники не люди. Правда , если бы кое-кто был внимательнее к окружающим,то знал бы, чтo садовник у нас – женщина,и видел он ее не один раз.

— А что, по–твоему, в ЛЛА есть недостаток в мужчинах? - не имея на руках приличных карт, бессовеcтно блефую.

Вот теперь мне удается его пронять. Рикардо напрягается, даже подбирается в кресле – дикий кот перед прыжком на жертву, ни дать ни взять.

— И кто же он? – интересуется подозрительно ласково. – У вас там или старики,или студенты.

— Да хоть бы и студент, - выпаливаю, слишком поздно сообразив, что именно я горожу. - Молодая горячая кровь,и все такое.

Рикардо ещё мгновение смотрит на меня не моргая, а потом бессовестно начинает… ржать.

— Ну… ты же… не… вампир, – выдавливает сквозь смех. Его наcтолько разбирает, что даже на глазах выступают слезы.

То тиран, то шут – вот он, Рикардо, во вcей красе. Для ближнего круга, естественно. Для остальных он только тиран.