Книга Крылья, страница 253 – Татьяна Солодкова

О да, все могло бы быть много хуже. Но мама и папа правда старались – обошлось даже без нравоучений. Мы ели, пили и разговаривали на общие темы: что новогo на Земле, холодные ли зимы в этой части Лондора, об упрощении визового режима между нашими планетами.

Я подсознательно надеялась, что Гай таки передумает и придет. На ужин ли с апельсиновыми пирожными, собственноручно приготовленными моей матерью, поспать ли в уже привычной пoстели, взять ли новые учебники на следующий день – не важно, лишь бы пришел. Но Лаки появляется в холле один,и мое сердце обрывается.

Знала же, знала, что малыш не может, не понимает, не в силах простить, однако все равно надеялась.

Бесполезно.

Как на зло, в этот момент мне пишет Джейс, интересуясь обстановкой.

К горлу подкатывает. Мне хочется быть с ним слабой, чувствовать его защиту, и я совсем разучилась сдерживаться, даже без его личного присутствия – достаточно сообщения.

Прошу прощения и выхожу. Прячусь в ванной комнате и жду, пока смогу снова взять себя в руки. Уход Гая после того, как он узнал правду, был ожидаем, но все равно оказался слишком болезненным. Изначально,там, на Пандоре, едва мне стало известно, что у Лаки есть брат, я не хотела иметь с ним ничего общего, была против того, чтобы жить под одной крышей с ребенком, мать которого я убила. Но потом я полюбила Гая, такого искреннего и доброго, не имеющего ничего общего с психопаткой Изабеллой.

И вот я его теряю.

Джейс пишет: «Не усугубляй». И он прав,тысячу раз прав. Поэтому я поправляю косметику, придаю своему лицу спокойное выражение и возвращаюсь за стол.

Сегодня даже Лаки и наполовину не так позитивен, как обычно, - переживает за брата. Сидит, лишь изредка вставляя слова в общую беседу, и толком не ест,так, ковыряет вилкой в тарелке, несмотря на то, что мама разошлась: все очень вкусно, и этого всего крайне много – столько, что за один день даже вчетвером съесть невозможно.

Не трогаю сына и отрицательнo качаю головой, когда мама вопросительно поднимает брови и уже собирается напасть на него с расспросами. На Лаки иногда находит,и тогда его лучше не трогать. А завтра будет новый день, он встанет, улыбнется, и жизнь опять станет прекрасной. Лаки умеет перестраиваться и во всем находить хорошее. Увы, мне у него этому умению еще учиться и учиться.

Сын покидает кухню первым – ему ехать к Гаю. Мы с родителями ещё некоторое время сидим за столом, продолжая разговор из разряда «ни о чем». Потом отец признается, что устал. Мама его поддерживает,и они дружно удаляются на второй этаж в комнату для гостей.

Я сама навожу порядок на кухне, запускаю роботов-уборщиков и только после этого плетусь к себе.

Плакать больше не хочется, а забыться – очень даже. Мне нужно перестать гонять в голове мысли о Γае, а лечь и хорошенько выспаться – завтра Большой день, прямо-таки с большой буквы «Б»: сто девяносто вoсемь студентов, два десятка вспомогательного персонала – и бескрайний холодный космос. Целый год не ухoдила дальше орбиты – волнуюсь.

Принимаю неторопливый душ, переодеваюсь в смешную желтую пижаму с мелкими голубыми зайцами по всей поверхности, которую Гай подарил мне на один из праздников (как он сказал, в комплект к ушастым тапкам от Лаки),и собираюсь забраться под одеяло, когда на комм приходит вызов.