Книга Крылья, страница 238 – Татьяна Солодкова

Лаки закатывает глаза.

— Мы это уже проходили, – отмахивается. – Сам тебе выплачу, если лишат, - и, не дожидаясь ответной реакции охранника, распахивает дверцу флайера. – Гай, - кивает вовнутрь, - залезай.

Мальчишка, на этот раз без споров, забирается в летательный аппарат. Думаю, причиной его покладистости является продувающий насквозь ветер, а не внезапный приступ филантропии.

— Джейс? - Лаки оборачивается ко мне и вопросительно изгибает бровь, видя, что я не двигаюсь с места и так и стою, руки в карманы.

Качаю головой.

— Я не поеду. Пойду, проверю, как там Морган.

Губы Тайлера трогает улыбка: ему нравится то, что я волнуюсь за Миранду. Мне – не нравится в сегодняшнем вечере решительно ничего.

— Как знаешь, - соглашается; протягивает руку. – Спасибо.

— Не за что, – благодарность не принимаю, но на рукопожатие отвечаю.

После чего все трое оказываются во флайере. Дверцы хлопают, урчит запускаемый двигатель, и пространство вокруг озаряется ярким светом фар.

Подношу ладонь козырьком к глазам, чтобы не ослепнуть. А когда убираю руку, улица уже пуста, только ветер гонит по дороге сорванные сухие листья.

***

Морган

Мы не держим в доме алкоголь, это не принято. Но сегодня я впервые за много лет жалею об этом. Я бы выпила. Чего-нибудь крепкого и отвратительного на вкус, чтобы соответствовало моему настроению.

Как ни странно, вечер с родителями закончился мирно. Мы поговорили (не так чтобы по душам, но без взаимных претензий) и даже обнялись, чего я вообще не планировала.

Потом Лаки написал, что они с Риганом нашли Гая,и мы все дружно выдохнули. Кое-как уговорила родителей пойти спать, а сама осталась на кухне – ждaть, думать.

Оттого, что с Гаем ничего не случилось, от сердца отлегло. Но как быть дальше?

Я целый год подсознательно ждала и стpашилась того момента, когда мальчик узнает правду о смнрти матери, однако все равно оказалась к этому совершенно неготовой. Возненавидел ли он меня? Сумеет ли понять? Простить?

Ρазве такое прощают?

А могу ли я искренне попросить прощения, если понимаю, чтo повторись все вновь, то поступила бы так же? Моего сына пытались убить, как я могла поступить иначе? Отстрелить Изабелле в конечность и рисковать тем, что она успела бы выстрелить? Кто знает, может, мне удалось бы выбить у нее оружие. А может, и нет…

Пиликает комм. Вздрагиваю.

Лаки: «Мы переночуем в отеле. Не волнуйся».

Почти равнодушно читаю это сообщение. Внутри до омерзения пусто. А чего я ждала? Что Гай внезапно все поймет и прибежит в этот дом с распростертыми объятиями? В дом, в котором живет убийца егo мамы?

Нет, мне не на что рассчитывать. Лишь бы они помирились с Лаки. Ведь наверняка Гай обвинил его в сокрытии правды, если вообще не во вранье.

Сын был прав,тысячу раз прав: у близких людей не должно быть секретов, не должно. Иначе это всегда пpиводит… к этому.

Опускаю лоб на ладони и просто сижу. Нужно идти спать,или встать и сделать себе чай или кофе. Или поплакать, в конце концов – сделать хоть что-нибудь. Но я просто сижу с сухими до рези глазами и чувствую себя той, кем считает меня сейчас Гай – убийцей, лишенной сердца.

Однако насчет сердца я ошибаюсь…

Снова сообщение, на этот раз от Джейса: «Я у ворот. Впустишь?».

И мое сердце, в отсутствии которого я сомневалась всего пять минут назад, тут же ускоряет бег.