Книга Счастливчик, страница 279 – Татьяна Солодкова

Морщусь: звучит отвратительно. Женская логика иногда улавливает "самое главное".

— Я разговаривал с Мирандой на эту тему, — признаюсь. — Она может устроить тебя в ЛЛА секретарем. У нее на кафедре свободно место. Так ты будешь иметь доступ к библиотеке для подготовки к экзаменам. Будешь получать жалование, а еще тебе выделят общежитие. Если ты откажешься жить у нас, — добавляю.

Ди кусает губы и молчит. Черт, это провал.

Черт-черт-черт.

— Я очень хотела поступить в ЛЛА, — говорит. — Не могла дождаться, когда распрощаюсь с "Ласточкой"…

Провал, как есть — провал.

— Но теперь все изменилось? — понимаю.

— Я чуть их всех не потеряла.

— И теперь хочешь остаться с семьей, — это не вопрос.

— Лаки, — стонет, будто я ее пытаю, закрывает лицо ладонями.

Нет уж, так не пойдет.

Беру ее за руки и заставляю убрать их от лица.

— Ди, брось, — прошу, — я люблю тебя, но я не стану тебя уговаривать. Саrре diеm, помнишь? Сейчас он настал — твой момент. Ты можешь быть счастлива, ты будешь счастлива. Тебе только нужно решить, с кем и где, — по щекам Дилайлы начинают бежать слезинки. Блин, успокоил, называется. — Ну, ты чего? — притягиваю ее к себе и обнимаю, прижимаю к груди. — Все в любом случае будет хорошо.

— Я так тебя люблю, — шепчет, хватаясь за меня, — и не могу их оставить.

Это не истерика, как в прошлый раз, понимаю: Ди не просто перенервничала и плачет — она оплакивает наши отношения.

Трындец.

Это прощание.

На мгновение зажмуриваюсь, целую ее в волосы.

Ладно, танцуем дальше. Жизнь продолжается.

— Все будет отлично, вот увидишь, — говорю почти весело. — Вся Вселенная открыта перед тобой, стоит только протянуть руку.

— А если у меня руки коротки? — спрашивает, улыбается — чувствую кожей.

— Тогда мы угоним катер. Не дрейфь, все будет хорошо.

Приподнимается, заглядывает мне в глаза.

— Ты останешься со мною на ночь?

— Останусь, — обещаю.

* * *

Ухожу утром, а она меня не останавливает.

Прощание.

Главное не киснуть.

Жизнь продолжается.

* * *

— Войдите, — кричу, когда слышу вечером стук в дверь.

Встаю. От нечего делать последние полчаса отжимался от пола.

— Привет, — здоровается Морган, потом оценивает мой внешний вид: на мне только пижамные штаны, а сам я мокрый как мышь. — Чего это тебя прибило? — спрашивает. — От скуки, что ли?

— Угу, — киваю, улыбаюсь: все-таки приятно, когда кто-то знает тебя как облупленного.

Миранда задерживается взглядом на моем голом торсе и отворачивается, складывает руки на груди.

— Оденься, а? — просит. — Не могу смотреть на твои синяки. Еще будет мне врать, что все нормально, и отказываться показаться врачам.

Ну да, не подумал — расслабился.

— Так правда же нормально, — смеюсь, но послушно натягиваю на себя футболку. — Готово, — провозглашаю.

Фу, мне бы в душ: ткань липнет к телу.

— Так-то лучше, — комментирует Миранда, повернувшись. Проходит, садится на кровать, закидывает ногу на ногу. — Завтра улетаем домой, — сообщает.

— О, — удивляюсь. — Вчера же только говорили, что еще нескоро.

— Ну-у, — Морган скромно полирует ногти о рукав своей формы. — Я немного поскандалила. Многие еще остаются, они не успели дать показания, а нас-то зачем держать? Так что "Прометей" завтра уходит с орбиты.

— А "Старая ласточка"? — спрашиваю тут же.

Улыбается.