Книга Счастливчик, страница 178 – Татьяна Солодкова

Спокойно выдерживаю ее взгляд.

— Буду иметь в виду, — обещаю серьезно.

Изабелла делает недовольное лицо, но тем не менее подносит к губам коммуникатор.

— Шон. Пришлите мне сюда одну девчонку… — поворачивается ко мне: — Как там ее?

— Дилайла Роу, — подсказываю.

— Дилайлу Роу, — повторяет. — Да… Взяли за шкирку и привезли… Сыну моему она приглянулась… Да плевать, если будет возмущаться… Да, — на этом Изабелла заканчивает разговор. — Доволен? — уточняет.

Да я сейчас взлечу под потолок, как воздушный шар.

— Вполне, — отвечаю без особых эмоций.

— Девчонку привезут после ужина.

— Спасибо, — благодарю и встаю.

— И ты меня не подведи, — отзывается Изабелла и возвращается обратно за стол.

А я выхожу из ее кабинета и думаю, что лучше бы Мэг заранее просветить капитана о том, что это она просила меня вытащить Ди ЛЮБЫМ возможным способом.

Иначе, при такой подаче информации, нашу с ним следующую встречу я в прямом смысле не переживу.

За ужином Изабелла странно поглядывает в мою сторону. Пытается распознать, не соврал ли насчет Ди? Или я просто до ужаса боюсь, что ничего не получится, и нагнетаю?

Веду себя спокойно, болтаю с Гаем, рассказываю ему пару веселых историй из своей школьной жизни. Изабелла тоже слушает, но в разговор не вмешивается, даже иногда улыбается. Может, зря приписываю ей дьявольские замыслы, и ей правда интересно мое детство? Или мне просто хотелось бы, чтобы это было так?

Когда после ужина все вместе выходим из столовой, мать целует Гая в щеку и желает приятных снов. Мальчик уносится в свою комнату, а она подхватывает меня под руку.

Поворачиваюсь к ней, вопросительно приподняв брови.

— Вместе встретим твою девчонку, — поясняет. — Хочу на нее посмотреть.

— Как хочешь, — не спорю. Пусть смотрит.

Направляемся в мою комнату, ладонь Изабеллы по-прежнему находится на сгибе моего локтя. Ее рука почти невесома, как и она вся — маленькая и хрупкая. Кто бы мог подумать, что эта изящная женщина с ангельским лицом и белокурыми волосами может управлять целым сектором на планете, принадлежащей наркокорпорации? Я — точно нет.

В детстве я представлял свою пропавшую мать актрисой театра, танцовщицей или прекрасной музой какого-нибудь художника. Почему? Должно быть, виной тому то, что я видел ее лишь на фото: юную, воздушную, всегда смеющуюся.

У меня была Морган, и я никогда не ждал возвращения биологической матери. Не скучал и не мечтал о встрече, но иногда все же думал о ней и о том, как сложилась ее судьба. Не мог не думать.

Изабелла перехватывает мой взгляд.

— Все в порядке? — спрашивает, между ее бровей появляется морщинка.

— В полном, — заверяю.

Но она не верит, ежится.

— Ты так на меня смотрел…

Усмехаюсь, мне становится любопытно.

— И как же? — весело интересуюсь.

— Пронизывающе.

Смеюсь. Если кто из нас двоих и обладает способностью взглядом прожигать людей насквозь, то это точно не я.

Изабелла склоняет голову набок, внимательно рассматривая мое лицо.

— Скажешь, о чем думал?

В этом нет никакой тайны, поэтому отвечаю правду:

— О том, что в детстве представлял тебя балериной.

Она вздрагивает, как от электрического разряда, пальцы на моем рукаве сжимаются крепче, но взгляд по-прежнему направлен мне в глаза.

— Правда? — переспрашивает, улыбаясь. И в этой улыбке нет ни холода, ни надменности — беззащитная, самая что ни на есть настоящая улыбка, робкая, но живая, как на тех фото.