Книга Счастливчик, страница 169 – Татьяна Солодкова

— Спасибо, — благодарю уже на бегу. — Ты лучший.

Гай отключается, а я мчусь в столовую. Все верно, мы договаривались, что я могу пропускать обеды, когда занят, но на завтраки и ужины быть обязан. График ведь никто не отменял, график — это святое и нерушимое.

Замедляюсь только у дверей столовой, вхожу спокойно. В помещении уже полно народу (наверное, я последний), но на раздаче еще небольшая очередь — значит, успел. Гай — умница.

Улыбаюсь как ни в чем не бывало и направляюсь к стойке. Замечаю, что брат выдыхает с облегчением, а Изабелла провожает пристальным взглядом.

— Опаздываем? — Нина встречает меня улыбкой. Неужели их с Вилли все же не наказали?

— Ага, — киваю, потираю ладонью шею сзади. — Заработался.

— Будильник ставь, — рекомендует девушка.

— Спасибо за совет, — благодарю и думаю, что всенепременно этим советом воспользуюсь.

Изабелла встречает меня серьезным выражением лица, но молчит. Ждет.

Выдыхаю. Ладно, ждешь — пожалуйста.

— Извини, — повинно опускаю глаза, — я опоздал.

Мне кажется, она борется с собой, чтобы не накричать на меня.

— Ничего, — наконец произносит сухо. — Впредь постарайся этого не допускать.

Интенсивно киваю. Да, мэм. Так точно, мэм. Как скажете, мэм.

Только когда начинаю есть, понимаю, что действительно зверски голоден. Вымотался.

— Как успехи? — точь-в-точь как вчера, спрашивает Изабелла через некоторое время, позволив мне утолить первый голод.

Помня о ее любви к правилам поведения за столом, заканчиваю жевать, промокаю губы салфеткой и только потом отвечаю:

— Отлично. Есть значительный прорыв.

— Правда? — светлая бровь приподнимается.

— Правда, — подтверждаю.

Ее взгляд становится оценивающим.

— И когда же я увижу результат твоих трудов? — надо же, с интересом.

Ждет моего скорейшего фиаско, или это искреннее любопытство?

Постукиваю указательным пальцем правой руки по коммуникатору на запястье левой.

— Я тебе позвоню, как определюсь со сроками.

— Хорошо, — милостиво разрешает Изабелла.

Программу я допишу, роботов сделаю.

А вот что делать с Ди, понятия не имею.

* * *

— Глазные капли? — Джордж смотрит с подозрением.

Нюх у него что надо — сразу понял, что я пришел в медблок на ночь глядя не с одобрения Изабеллы.

— Ага, — киваю. — Не верю, что у тебя нет.

Медик хмыкает, поглаживает еще больше раздувшийся после ужина живот.

— О, — отмахивается, — тут чего только нет. Все переболеем по пять раз, еще лекарства останутся.

— Ну, вот видишь, — улыбаюсь. — Дай, а?

Спать этой ночью не планирую, но если наутро Изабелла снова увидит у меня красные глаза, мне несдобровать.

Джордж складывает руки на животе и, прищурившись, уточняет:

— И не говорить Изабелле? Я правильно думаю?

Хитрый жук, понимает, что дать мне капли не преступление, но в то же время явно считает, что шантаж — дело благородное.

Развожу руками в воздухе.

— Ну, в общем-то, да, — сознаюсь с виноватой улыбкой. — Скажу ей, что болят, она ж меня залечит до смерти, ты же понимаешь, — провожу пальцем по шее туда-сюда, изображая тупую пилу.

Джордж басисто хохочет.

— Ну да, ну да, — соглашается, отсмеявшись. Потом снова с подозрением: — А с глазами что?

Выпадут скоро и останутся на столе — вот что.

Чешу в затылке, пожимаю плечами.

— Понятия не имею, — отвечаю беспечно. — Климат сухой, наверно. Еще не привык.