Книга Счастливчик, страница 164 – Татьяна Солодкова

Изабелла берет Гая за руку, едва мы выходим к рабочим, и не выпускает его, хотя мальчик и обещает, что не отойдет от нее.

К начальнице тут же подходит один из охранников, отчитывается об обстановке. Стою за ее плечом молчаливой тенью, жду. Все люди вокруг мне незнакомы, но замечаю враждебные взгляды. Для всех — если я с Изабеллой, значит, враг. Да уж, Гаю здесь лучше не появляться, несмотря на охрану.

— Как с женщинами? Утихомирились? — спрашивает Изабелла.

— Они-то да, — охранник трет ладонью бычью шею сзади, мнется, бросает взгляд на Гая.

Что-то такое, чего нельзя говорить при детях? Напрягаюсь.

— Алекс, возьми Гая, отойдите немного, — говорит мне Изабелла. — Я на тебя рассчитываю.

— Хорошо, — отзываюсь и беру мальчика за руку.

Он явно против, тем более, чтобы его держали за ручку как маленького, но не спорит. С любопытством оглядывается на мать, по молчаливому кивку которой возле нас быстро нарисовывается другой охранник. Игнорирую его, пусть топчется рядом, Гаем в любом случае рисковать не хочу.

— Так и будешь меня держать? — бурчит мальчик. — Она на нас даже не смотрит.

— Так и буду, — отвечаю. — Давай ее не злить, ладно? Я хочу еще узнать, что происходит.

Гай тут же догадывается.

— Из-за той девушки? Волнуешься?

— Угу, — просто киваю.

Из-за Ди, из-за Мэг, Дилана, капитана, Эда, Нормана, Тима и даже Томаса — все они мне не чужие.

В этот момент у тачки, доверху наполненной синерилом, отваливается колесо, и она всем весом обрушивается на ногу какому-то мужчине. Он кричит, к нему бросаются несколько охранников. Другие рабочие оборачиваются на крик, но свои места покидать боятся. Крик жуткий.

Гай в ужасе дергается.

— Ему раздавило ногу? — вскидывает голову. Глаза огромные.

— Надеюсь, что нет, — отвечаю, крепче сжимая его ладонь.

Тут же даже нормальных медикаментов нет, ничего нет. Что они с ним сделают? Пристрелят?

В горле встает ком. Если я не справлюсь с роботами, все люди, находящиеся здесь, рано или поздно умрут. Их заменят новыми рабами. И еще. И снова.

— Что с тобой? — Гай дергает меня за руку. — У тебя такое лицо.

Встряхиваюсь. Нечего валить с больной головы на здоровую.

— Нормально все, — заверяю. — Человека просто жалко.

Брат шмыгает носом.

— Мне тоже. Но Джордж его вылечит.

Не спорю. Пусть думает так.

— А правда, что они все здесь пленники? — не унимается Гай. Возле раненого суетятся охранники, подозвали других рабочих, заставили поднимать тачку, сами не пачкают руки. — Все-все? — кажется, когда я сказал мальчику правду, он толком не задумывался, сколько здесь людей.

— Все, — говорю правду.

Гай ежится и перестает задавать вопросы. А чего я хотел? Праведного гнева от ребенка, чья мать отвечает за постоянную поставку сюда рабов?

Наш охранник по-прежнему рядом, но его внимание больше приковано к происходящему у тачки. Раненый все еще кричит. Хочется зажать уши руками.

Изабелла прекращает свой разговор и тоже направляется в ту сторону.

В этот момент моей свободной ладони что-то касается. Сжимаю пальцы в кулак, чувствуя, что это бумага, а когда оборачиваюсь, возле нас уже никого нет. Вернее, есть, тут поблизости много рабочих, но кто из них успел приблизиться, пока все отвлеклись, угадать невозможно.

Изабелла разворачивается, направляется к нам. Вид мрачный, даже злой.