Книга Бессмертный, страница 16 – Татьяна Солодкова

— К вам зайдет Лора, организует… — терпеливо принялся повторять.

— Я слышала, — мой голос против воли напоминал шипение. — Но у меня уже есть форма.

— У экипажа должна быть единая форма, — голос мягкий, но предупреждение в нем очевидно.

Одно дело служить среди лондорцев, взаимодействовать с ними ради победы над общим врагом, но надеть на себя символ их армии, форму, которую носили люди, убившие моего брата.

Я вернулась обратно к столу, оперлась ладонями о столешницу, практически нависнув над Тайлером.

— Я. Никогда. Не. Надену. Форму. Лондора, — отчеканивая каждое слово, сообщила я.

Мой грозный голос не произвел никакого эффекта. Тайлер приподнялся, чтобы наши лица оказались на одном уровне:

— В таком случае, еду вам в каюту будут приносить строго по расписанию.

Это означало, что в кресло пилота в земной форме он меня не пустит. Черт!

— Я вас больше не задерживаю, — бросил Тайлер, усаживаясь обратно и вызывая что-то на экране компьютера.

Мне хотелось что-нибудь разбить, а лучше всего его голову. Капитан, чтоб его.

Понимая всю бесполезность дальнейших споров, я развернулась на пятках, и вылетела в коридор подальше от этого типа.

Если раньше я ненавидела лондорцев как нечто абстрактное, теперь у меня появился конкретный представитель, которого я ненавидела больше других. Мой личный враг.

3.

Как Тайлер и обещал, младший лейтенант Стэнли пришла через несколько часов, я только-только успела разложить в каюте вещи.

Я ей не открыла.

Знаю, ребячество, но ничего поделать с собой не смогла. Наверное, если бы явился сам зловредный капитан, пришлось бы открывать. Годы учебы, а затем службы намертво вбили в голову привычку подчиняться старшим по званию. Но впускать какую-то там Лору, чтобы она помогла подобрать мне ненавистную форму, я была не намерена.

Повезло, девушка не стала долго нарушать мой покой: несколько раз постучала, позвала, потом потопталась возле двери и ушла. Наверное, подумала, что я сплю.

— Я не собираюсь надевать форму твоих убийц, — пообещала я фотографии Ника, которую успела поставить на тумбочку. Раньше я никогда не брала его с собой, а в этот раз не смогла отказать себе в слабости.

Полдня бесцельно бродила по тесной каюте, пыталась читать что-то из тех дисков, которые второпях закинула в сумку, но мысли все равно были не о том.

Тайлер же не выполнил свою угрозу о том, что еду мне будут приносить в каюту, чтобы я не шлялась по кораблю в голубой земной форме. Такое чувство, что про меня вообще забыли.

К вечеру есть хотелось просто невыносимо, но я проиграла бой своей гордыне и все равно никуда не пошла. Напилась воды, которой в каюте было с избытком (сразу три пластиковые бутылки), и легла спать.

Знаю, что вела себя как ребенок, глупый обиженный ребенок. Знаю, что Тайлер был во многом прав, что я была обязана забыть о ненависти к лондорцам ради общего дела. Но я была готова сотрудничать, даже не спорить и выполнять приказы капитана, но надеть на себя их форму… Я не могу сказать, что питала к своему земному комбинезону нежные чувства. По правде говоря, он меня всегда раздражал за то, что слишком сильно обтягивал грудь и заставлял мужскую половину сослуживцев смотреть мне не в глаза, а чуть ниже шеи. Но эта форма была пусть маленьким, но все же кусочком Родины, моей тонкой персональной броней, расстаться с которой я пока была категорически не готова.