Книга Предвестники Мельтиара, страница 87 – Влада Медведникова

Мои глаза горели от соли.

— Смотри, я многого добился, – сказал я, глядя в небо. – Ты гордишься мной?

— С кем ты говоришь? – спросил Тин.

Я ухватился за его протянутую руку, поднялся, перевесился через борт. Стальные волны мчали нас, пеной разбивались о борта корабля. Я смотрел, как поет и движется море, ни на мгновенье не остается неизменным.

— С моим учителем, – ответил я. Даже не оборачиваясь, я чувствовал присутствие Тина, шорох горячей золы. И, наверное, рядом с ним были и другие – подошли посмотреть, что со мной. Все, кроме Нимы и Лаэнара, я забрал у них слишком много сил. – Он погиб в Атанге. Его убили враги.

Тин прислонился к борту рядом со мной – сочувственные слова утонули в шуме моря и шквале моих мыслей.

Тогда на площади Кимри сказал: «Все волшебники здесь», но нет, там собрались не все. Значит, остальные погибли вместе с моим учителем. Сколько в Роще жило таких, как Зертилен? Почему он попал туда, как туда попали мы с Нимой? Почему враги допустили это?

Должно быть, я забылся и произнес это вслух, и один из ополченцев ответил мне:

— Да чтобы не было подозрений. Говорили же, что любой может прийти туда и учиться магии.

— Лучше бы все помнили то, что давно известно, – сказала Аник. Ее голос, сухой и резкий, крошился на ветру. – Все знали, что магия – ремесло врагов. И позволили им жить в Атанге!

Магия подняла корабль, магия несет нас прочь от смерти, а ты все еще обвиняешь ее, Аник?

Но в этот раз я не заговорил, сумел удержать свои мысли. Они бились во мне как волны, распадались на соль и грохот.

Волшебство, песни, звук и свет, уходящий за пределы души, сияющий так пронзительно и ярко, – я не откажусь от этого никогда. Пусть никто в мире больше не будет учить меня – я научусь всему сам. Я прикоснусь к самому сердцу волшебства, войду в сплетение песен.

— Нет ничего, – сказал я, – прекраснее магии.

Я обернулся, встретился взглядом с Аник. Усталая, как и все мы, в грязной одежде, с волосами, выбившимися из косы, она смотрела на меня так же сурово и непримиримо, как тогда, в деревне у подножия гор.

— Почему бы тебе не проследить за своими… друзьями? – спросила она и кивком указала на мачту.

Палуба качалась под ногами, один неверный шаг – и сорвешься в проломы досок. Но на щиколотках неслышно звучали браслеты, удерживали меня, вели верным путем. Десять или двадцать шагов – такой долгий путь. У меня почти не осталось сил.

Как и у Нимы. Она примостилась на груде канатов – Тин и ополченцы привезли их вчера из старого порта вместе с огромным рулоном шелка, – сидела в полузабытьи, обхватив руками колени. Рядом стоял Лаэнар, прижимался спиной к мачте. Он был бледен, словно песня яда снова сжигала его, и смотрел в пустоту. Парус колыхался над ним, как свод шатра.

Враги не могут переплыть море. Они боятся его больше всего на свете. Вот почему Королевский остров – безопасное убежище.

— Эй. – Я тронул Лаэнара за плечо, и он схватил мою руку так резко и отчаянно, будто тонул. – Скоро будем на берегу, не бойся.

Лаэнар взглянул на меня. Его зрачки расширились, ресницы дрожали, губы были искусаны в кровь.

— Мы так долго плывем, – сказал он. На языке врагов, как в первый день в Атанге. – Мы не доплывем. Мы погибнем.

Я хотел рассмеяться в ответ – но и на смех уже не хватило сил. Я повторил: