Книга Дети войны, страница 56 – Влада Медведникова

Я мотнула головой, отбросила дурные мысли. Завидовать плохо, а жалеть себя – глупо. Я в отряде, который выбирал Мельтиар. Я Мельтиар-Бета. Да, мы с Коулом и Кори больше не одна команда, не тренируемся вместе – но они живы, и это главное.

Сидевший рядом Раши, должно быть, почувствовал мое смятение, коснулся запястья. Его слова поглотил грохот двигателей, но я улыбнулась в ответ. У Раши было почти такое же оружие, как у меня: тяжелое, с темными вращающимися стволами. Он тоже раньше был скрытым и ничего не понимал в магии.

Но его куратора убили на войне.

А Тарси, мой куратор, – жива. Мне повезло, никто из моих близких не погиб.

Мне вновь мучительно захотелось позвать ее, но я знала – нет смысла, я не смогу докричаться. Почему Тарси не спрашивала ничего ни про меня, ни про Кори, ни про Коула? Она могла бы прислать письмо. Или даже прилететь. Коул был ее учеником, неужели ей все равно, что с ним? Я собиралась сама написать ей, но отчего-то не решилась. Хотела попросить Мельтиара связаться с ней, но он был занят все эти дни, а в редкие свободные минуты пробовал прорваться сквозь годы забвения, бился о невидимую стену. Каждый раз я чувствовала эти яростные и безуспешные попытки. Сумеет ли он вспомнить?

Я осторожно убрала руку – не хотела, чтобы Раши разгадал мою тревогу и горечь, – и в этот миг машина мягко коснулась земли, двигатели смолкли.

Наружу я выбралась одной из последних и некоторое время стояла возле машины, смотрела вдаль и пыталась успокоиться. Все уже ушли: торопились вернуться в лагерь, нырнуть под своды шатров, смыть усталость под струями душа, а потом собраться в столовой. Сидеть в сгущающихся сумерках, пить холодное вино и горячий чай, переговариваться, смеяться, смотреть на огоньки свечей и на первые звезды.

И я хотела быть такой же – усталой, но веселой. Хотела обсуждать предстоящий путь и гордиться, что морю не удалось запугать меня. Коул не должен видеть меня печальной, и Мельтиару ни к чему сейчас беспокоиться обо мне.

Небо еще было прозрачным, высоким, вечерний свет золотил облака. Птицы клином тянулись на юг – крошечные, черные, так похожие издалека на крылатых воинов.

Я затянула покрепче перевязь оружия и направилась к лагерю.

— Бета!

Я обернулась.

Киэнар стоял возле последней машины, на границе выжженной земли и шелестящих трав. Его длинная тень падала на тропинку, истоптанную сотнями следов, а та змеилась, уходила вниз по склону, к разноцветным шатрам.

Я хотела улыбнуться, кивнуть и пойти дальше – обычное приветствие после тренировки, – но взгляд Киэнара, такой незнакомый, беспокойный и темный, заставил меня остановиться. Киэнар застыл, скрестив руки на груди, только крылья его вздрагивали, стремясь раскрыться, и ботинки ощетинились острыми перьями. Он тряхнул головой и, словно сделав над собой усилие, заговорил.

— Бета, – повторил он и дотронулся до моей руки, – тебе точно нужно плыть?

Я ощущала его искренность, ранящую, жестокую, – все остальные чувства слились в неразличимый вихрь. О чем он говорит?

— Что? – Я пыталась прочесть ответ в его глазах, но видела лишь отблески вечернего света.

— Ты – младшая звезда, – сказал Киэнар. Его голос звучал так настойчиво и убежденно, что я едва не отвела взгляд. – У тебя нет крыльев. Это опасный путь, и если что-то… Тебе лучше остаться.