Онлайн книга «Бирит-нарим»
|
И правда не так много лет ему… не соперник мне. Вдалеке вилась сила пришлого экимму, незнакомая, причудливая, словно дым от воскурений туманным утром. Чужак еще был далеко, стены, повороты улиц и множество людей отделяли его от Лабарту, — но шел сюда. Оставалось лишь не терять из виду его силу — изменчивую, словно неясный свет — и ждать. Лабарту едва приметно чарами касался прохожих, — чтобы не оглядывались, не удивлялись, отчего этот юноша стоит один, словно некуда пойти ему… Людская река текла мимо, задевала звуками, запахами и огнем жизни, а сила чужака становилась все яснее, все ближе. И вскоре он сам показался, стал виден в толпе. Шел легко, не таил стремительности и плавности движений, несвойственной людям. Одежды на нем были простые и светлые, но на на руках браслеты и ожерелье на груди — вечернее солнце сияло на изгибах золотой проволоки. И глаза чужака подведены были, как принято в Египте. Египет… Слышал, и не раз, что Египет — страна безумцев, и что даже экимму там безумны. Но даже безумцы… посмеют ли нарушить закон? Поэтому ждал, — сейчас незнакомый экимму остановится, заговорит, спросит разрешение пить кровь в Баб-Илу. Но тот, поравнявшись с Лабарту, мимолетно окинул взглядом, и, не задержавшись, пошел вперед. Раз так… Лабарту преградил ему путь, сказал, глядя в глаза: — Ты идешь по моей земле. Чужак смотрел удивленно, и поначалу показалось, что не ответит. Столько людей кругом… И нельзя здесь говорить о важном, и если драться придется — тоже плохо, не должны люди видеть… Но чужак заговорил, и голос его был таким же изумленным, как и взгляд. — Это твоя земля? Лабарту кивнул. — Моя земля, ты гость на ней. Пойдешь ли говорить со мной? Чужак пошел. Они слились с толпой, направились вниз по улице, вслед за догорающим солнцем. Свернули один раз, и снова. И оказались на полупустой улице, — людской гомон остался позади и призывный звук гонга стал глухим, далеким. Теперь Лабарту мог различить запахи и звуки своего дома и детей сердца чувствовал ясно, — совсем близко они, впереди, уже видна та дверь. Лабарту спросил, не замедляя шаг: — Надолго ли ты в Баб-Илу? — Ненадолго, — тут же отозвался пришлый. Говорил по-аккадски чисто, следы других наречий были почти неприметны. — Завтра собираюсь в обратный путь. Лабарту искоса глянул на незнакомца, но понять его не сумел, — все та же легкость была у того в движениях, все то же недоумение во взгляде, — и ничего более. Если недолго здесь пробыл и завтра Врата Бога покинет… Быть может, далека еще его жажда, потому и не искал хозяина города… С края улицы ступени опускались, вели вниз, к порогу дома, к распахнутой двери. Оттуда тянуло дымом и ароматом варящейся похлебки. Голоса слуг доносились: старший над рабами выговаривал, сурово, а в ответ ему лепетала юная девочка, недавно взятая в дом. Они были, и потому Лабарту понизил голос, отвечая чужаку. — Если так, то разрешаю тебе этой ночью пить кровь в Баб-Илу. Тот не ответил, и уже не изумление было во взгляде, — непонимание. Стал похож на зверя, застигнутого врасплох у водопоя, или на человека в один миг вырвавшегося из пелены сновидений. Смысла моих слов не понимает или правда… безумен? Лабарту откинул дверную занавесь, прошел внутрь, и пришлый экимму — следом. Миновав темный коридор, вышли во двор. Слуги у колодца тотчас замолкли, обернулись. Старший приветствовал почтительно, а юная рабыня взглянула на гостя, но тут же склонилась, но глаз не опустила, с любопытством смотрела из-под неровно остриженных волос. |