Книга Бирит-нарим, страница 19 – Влада Медведникова

Но это были детские чувства, их нельзя выпускать на волю. Он был хозяином Лагаша и должен был встретить тех, кто пришел на его землю. Тех, кто нарушил закон.

Когда дома остались позади, улица превратилась в утоптаную тропу, а воздух наполнился запахами тростника, воды и сырой глины, — тогда Лабарту понял, что чужак не одинок. Тихий отблеск силы рядом с ним, отражение отражения… Лабарту пошел медленнее, прислушиваясь к чувствам. И, еще не увидев, знал, — пришедших двое, они связаны родством, ведь так похоже и переплетено мерцание их силы.

Эти двое не обернулись, словно не почувствовали приближение. Так сидели — на берегу, среди вечерних теней, смотрели на закатное небо.

Ни души вокруг — люди не задерживаются возле ночлега демонов, звери разбегаюся, птицы улетают прочь. Остается лишь шелест тростников, запах крови, пролитой давно, и аромат цветов у воды.

Еще пара шагов, и Лабарту готов был позвать, окликнуть вслух, — но не пришлось.

Чужак поднялся, стремительно, как зверь в степи, застигнутый врасплох. Его волосы горели медью, взгляд был неприветливым и темным.

Так же быстро, словно тень за спиной чужака, вскочила с земли девушка. Лабарту успел увидеть белый цветок в ее волосах, и успел понять — эти двое связаны кровью сердца.

И тогда сказал то, что так долго повторял в мыслях.

— Я сын Шебу и Тирид. — Вечерний свет струился в дыхании, окрашивал каждое слово алым. — Я Лабарту, хозяин Лагаша.

Чужак медлил, и показалось — не ответит, нападет, и надо будет драться за свой город.

Но тот заговорил.

— Я Эррензи из Ниппура.

По голосу его и по глазам, было ясно — считает, что каждый слышал о нем. О демоне священного Ниппура, города, где сплетаются все дороги земли черноголовых.

Но об этом чужаке никто не рассказывал Лабарту, и имена других демонов держались в тайне. Лишь родители и Энзигаль — вот и все, кого он знал. Остальные были частью испытания, тенями по ту сторону одиночества, за маревом горизонта.

И кем бы ни был Эррензи из Ниппура, он преступил закон, который нельзя нарушать.

— Ты не спросил меня и пил кровь на моей земле, — сказал Лабарту.

Чужак склонил голову набок, прищурился, а когда заговорил, казалось, что выбирает ответ, слово за словом.

— Я слышал, хозяева Лагаша покинули свой город.

Я не знаю о нем, но он других демонов знает.

— Я сын Шебу и Тирид, — повторил Лабарту. — Этот город — мой.

— Я не знал об этом, — сказал Эррензи. Его жесты были под стать голосу — раздраженные и резкие. — Откуда было знать, если ты не появлялся?

Сплетенные жизни города, сеть каналов, шепчущий тростник на берегу и прозрачный вечерний воздух, — все отдалилось. Осталось лишь уходящее солнце, горело в крови, звало. Алый свет растекался по земле, звон, незнакомый и долгожданный, переполнял слух, захватывал душу, — сейчас, сейчас, вот он настал, миг первой битвы.

Ярость сдержать труднее, чем жажду — но он сумел.

Он должен был услышать, что еще скажет Эррензи из Ниппура.

Девушка, стоявшая за спиной у чужака, подалась вперед, словно хотела прижаться к своему хозяину, — но замерла, не коснувшись. Цветок в ее волосах был окрашен закатом, а темные глаза переполнял страх.

Но другой страх, не тот, что у всех женщин Лагаша.

Лабарту улыбнулся, глядя на нее.

Может быть, мне не придется драться… Мы не связаны родством, но эта женщина может связать нас. И демонов Лагаша вновь будет трое, как прежде.