Книга Голос крови. Антология, страница 68 – Эдуард Шауров, Влада Медведникова, Алекс ТекилаZZ, и др.

— Не отправляй результаты, — просит он с порога. — Хотя бы подумай, прежде чем отправлять.

Доктор Триген игнорирует просьбу. На экране ноутбука почти заполненный отчет, в перспективе — очередная научная премия и академические привилегии. Совсем неплохо для его возраста. А цена — дело десятое.

Или нет?

Пока он орудует механическими руками внутри бокса, тварь молчит. Ее глаза закрыты, будто веками можно отгородиться.

— У тебя губа кровоточила, когда кровью поили? Тварь улыбается так, что выглядывают клыки.

— Это был самый обалденный поцелуй в моей жизни.

— Как говорил пророк Карвек: «Самые лакомые удовольствия укорачивают нашу жизнь, оставаясь в прошлом, ибо наша жизнь и есть — те самые удовольствия».

— А кто такой пророк Карвен? — Тварь поворачивается лицом к пульту и открывает глаза. — Ты его все время цитируешь, а я даже не в курсе, что за философ. Из новомодных, поди? Никогда раньше про него не слышала.

Некоторое время доктор Триген молчит, убрав руки с пульта. Затем отвечает:

— Он пророк. Из сериала про тюрьму. По восьмому кабельному показывают.

— Ты смотришь сериалы? — смеется тварь. Беззлобно, с искренней, будто с дружеской жалостью. — Так вот что с твоим мизинцем случилось, о кнопки пульта стер. Бедня-а-ажечка.

— Нет, кислотой обжег.

— Жуть какая. А операцию на глазах давно сделал?

— Что?

— Операцию по восстановлению зрения. Ты щуришься, как близорукий, а очки и линзы не носишь, значит, операцию делал. Давно?

— В пятнадцать лет, — отвечает доктор Триген и подъезжает на кресле вплотную к боксу.

— Выходит, по голове бить нельзя. А то глаза вытекут, как же ты меня мучить-то будешь?

Тварь улыбается открыто, чуть ли не весело, но вдруг отворачивается и прикусывает нижнюю губу. Она сжимает кулаки, и острые оранжевые ногти оставляют на прочной коже белые вмятины.

— Я ничего не успела, — тонко всхлипывает тварь, но тут же берет себя в руки. — Когда получаешь вечность, кажется, что успеешь все-все-все. Будто проживешь несколько жизней. Успеешь побыть и актрисой, и певицей, и моделью. Не надо зарабатывать деньги, заморачиваться на жилье, на возрасте, никакого такого дерьма, только свобода. Ну и жажда, естественно. — Тварь облизывает губы, шумно сглатывает, словно одно упоминание крови пробудило голод. — Это я так до обращения считала. А когда меня укусили… Сначала ломки, привыкание, поиск постоянных источников крови, чтобы не охотиться каждый вечер. И эти новые жизни как-то отодвигались. Я все отмазывалась, мол, вот устаканится, тогда… Теперь нету этого «тогда». Да и не было бы, наверное.

— Сама виновата— рубит доктор Триген.

— Знаю, — отвечает тварь и поворачивается, лицом к лицу. — А ты? Ты все успел?

Доктор Триген молчит, пересчитывая в уме патенты на изобретения, благодарности государства и награды Института.

— Очень многое.

— Сомневаюсь, — кривится тварь. — Такие, как ты, слова «угорь», «кампари» или «фламенко» по поисковикам ищут.

Ей приходится приподнять голову, чтобы прихватить губами питательную трубку. Язык ловко сдвигает блокатор, но колпачок скользит по зубам, и первая капля крови неаккуратно выцеживается на самый краешек губ, сползает по щеке.

— Полуфабрикат, — ворчит тварь, напившись.

— Донорская, человеческая, — не понимает претензии доктор Триген.