Книга Неизбежность, страница 87 – Ева Яма

Один.

Звон в ушах усилился.

Второй.

Губа лопнула, во рту появился вкус крови.

Третий.

Картинка поплыла.

Попытка защититься выглядела жалко — одна рука не работала, вторая едва подчинялась.

— Покажи, на что способна, принцесса.

Ответить получилось только движением вперед. Попытка ударить головой оказалась предсказуемой — ее рука уже легла на плечо, то самое, и резко вывернула его. Боль накрыла волной, лишая опоры. Колени ударились о мат. Мир сузился до точки перед глазами.

— Уже все?

Слова доносились будто издалека. Голова поднялась с трудом. Один глаз почти не открывался, но взгляд все равно зацепился за нее.

Я не отступлю...

Она усмехнулась, толкнула в грудь, и тело снова оказалось на спине. Потолок качнулся, свечи расплылись в дрожащие пятна света.

Шаги приблизились.

Меня снова дёрнули вверх, но удержаться не получилось — равновесие исчезало быстрее, чем удавалось его поймать.

— Достаточно, — голос Кора прозвучал жестко и окончательно.

Хватка исчезла. Тело не удержалось и снова упало на мат, уже без попыток смягчить падение. Холод медленно пробирался сквозь ткань, дыхание давалось с трудом, каждое движение отзывалось болью в рёбрах и плече.

— Унесите.

Чьи-то руки осторожно коснулись лица, проверяя, в сознании ли я. Зал плыл, лица смешивались в размытые пятна.

Возразить не получилось. Мысль сформировалась, но до слов так и не дошла. Пламя свечей вытянулось, потянулось вверх и медленно растворилось в темноте.

*****

Глаза открылись уже в комнате. Потолок сначала плыл, будто его забыли закрепить на месте, и только через несколько секунд вернулся туда, где должен быть. Мария металась рядом — слышался ее голос, но слова доходили с опозданием, вязли по пути. Голова была тяжелой, как после долгого падения. Плечо ныло глубоко, тупо, не отпуская ни на секунду. Губы отказывались подчиняться — стоило попробовать пошевелиться, как боль сразу же напоминала о себе. Левый глаз заплыл так, что казался чужим.

— Принцесса, как вы себя чувствуете?

Мария нависла надо мной, и вместе с ее голосом пришел запах корицы — теплый, домашний, совершенно неуместный рядом с тем, что сейчас происходило. В ее глазах смешались облегчение и тревога, будто она до конца не верила, что я пришла в себя.

— Намално… — выдавила я, и собственный голос показался чужим.

— Я скажу Его Величеству и принцу, что вы очнулись.

Она улыбнулась — быстро, нервно — и почти сразу исчезла за дверью. Остановить ее не получилось. Даже приподняться оказалось задачей, с которой тело справлялось неохотно: стоило опереться на руку, как боль разлилась по спине и плечу, заставляя замереть.

Наверное, живого места не осталось.

Осознание пришло следом — на мне ничего, кроме бинта, который поддерживал плечо. Холодный воздух касался кожи, и мысль о том, что сюда сейчас зайдут, заставила снова опуститься обратно на подушки.

— Элира? — голос Вальтера прозвучал у двери — спокойный, ровный, без лишних оттенков. Он вошел быстро, но остановился на расстоянии, будто не спешил приближаться. Взгляд скользнул по лицу, по перевязке, по тому, как я лежу, и задержался на секунду дольше, чем нужно.

— Хорошо, что ты пришла в себя.

Ни резкости, ни мягкости — просто факт.

Я попыталась улыбнуться, но получилось скорее тенью.

— Потерпи пару дней. Вернется целитель — приведет тебя в порядок.