Книга Неизбежность, страница 77 – Ева Яма

Колени все равно выдали напряжение, но голос остался ровным.

Рейнар сел рядом. Локоть задел руку, и от этого прикосновения по коже прошла короткая, предательская волна тепла. Запах шоколада завис в воздухе — уже знакомый, слишком узнаваемый.

— Ты права, — он кивнул, чуть улыбнувшись.

Тишина повисла между нами, но не пустая — плотная, наполненная звуками дворца. Где-то внизу звякала посуда, за окном доносились голоса, свечи тихо потрескивали, отдавая тепло.

Взгляд скользнул в его сторону. Он смотрел прямо перед собой, медленно перебирая пальцы, будто собираясь с мыслями. Потом повернулся. Черные глаза поймали свет свечей и стали глубже, темнее. Уверенность нарастала — не резко, а постепенно, как привычное состояние, к которому он просто вернулся. Рей придвинулся ближе. Дыхание коснулось кожи.

— Я наблюдал за тобой, — произнес он тише, но уже без колебаний. Пальцы сомкнулись вокруг моей ладони. — Смотрел, как ты смеешься, как слушаешь на уроках, будто от этого что-то зависит… — голос стал мягче. — Вижу, как ты изменилась, — слова ложились спокойно, без давления, но от этого не становились легче.

Пульс ускорился, ладонь в его руке стала горячей.

— Раньше ты старалась не привлекать внимания, — продолжил он, чуть наклонив голову, — а теперь держишься так, будто имеешь на это полное право. И это сложно не заметить.

Пальцы свободной руки коснулись выбившегося локона, аккуратно убрали его за ухо. Прикосновение задержалось чуть дольше, чем нужно, скользнуло к шее. Тело откликнулось быстрее, чем разум успел это остановить.

— Я это вижу, — Рейнар звучал спокойно, без нажима, как констатация.

Ответ не пришел. Ни сразу, ни спустя секунду. Мысли путались, но выражение лица удалось удержать ровным.

— Ты не обязана отвечать сейчас, — добавил он, чуть тише. Палец едва ощутимо провел по шее, и дыхание сбилось, предательски выдавая реакцию, — Я подожду, — он наклонился и коснулся губами щеки — коротко, почти осторожно. Когда он отстранился, комната будто стала теснее.

Рейнар поднялся и направился к двери.

— Откроешь?

Слова отозвались неожиданно четко — и вместе с ними всплыло воспоминание.

Тот день.

День рождения.

Ссора.

Его раздраженный голос, почти насмешка: руны нужно было наносить на порог или с обратной стороны. Войти я могу, но вот выйти нет.

Тогда это прозвучало как упрёк. Сейчас — как подсказка, которую, оказывается, запомнила.

Я поднялась, медленно подошла к двери и открыла дверь.

Рейнар задержался на пороге, обернулся и коротко подмигнул, будто ничего из сказанного не имело веса.

Дверь закрылась. Тишина вернулась сразу. Я опустилась на пол, прислонившись спиной к дереву. Холод медленно отрезвлял, возвращал контроль. Ладони легли на лицо. Кожа все еще горела — от его слов, от прикосновений, от этого неожиданного поворота, к которому никто не готовил. Внутри что-то изменилось. Не резко, не громко — но ощутимо. Как будто в привычной пустоте вдруг появилось тепло, которое уже не получится просто игнорировать.

Алисандра Морелия. Несколько месяцев назад

На дворе стояла уже глубокая ночь, а меня не отпускала очередная книга, подаренная отцом. Он всегда мечтал о сыне, поэтому сейчас в моих руках был трактат о Континентальной войне. В нем собрали все возможные рассказы самых разных солдат, генералов. Самые разные взгляды на одно и тоже событие.