Книга Неизбежность, страница 228 – Ева Яма

Ник залился смехом, и его ладонь коснулась моей стопы.

— Ты все еще невинна...

Он не спрашивал. Утверждал.

— Я думал, Рей успел показать тебе этот мир.

Почему-то в этот момент, мое тело загорелось. Еще немного — и вода бы начала бурлить от моего жара.

— Только... — я запнулась собственной слюной, — только после свадьбы... Но не с тобой! — отчеканила я, открывая глаза. Изо всех сил стараясь смотреть ему в глаза. Не показывая смущения, я стиснула челюсть до неприятного скрипа зубов.

А Крейн хищно ухмылялся и аккуратно, с каждой секундой становился ближе, раздвигая мои ноги, чтобы оказаться между ними.

Я выставила руки перед собой и готова была кричать, но смогла только шепнуть:

— Не подходи...

Ник кинул взгляд из-под бровей. Серые глаза отразили блеск воды и сверкнули чем-то опасным. Его ладонь скользнула выше, по бедру. И я громко втянула воздух.

Даже Рейнар не вызывал во мне столько волнения, как Крейн сейчас. Неужели магия, клятва или долг так сильно меняют все между нами? Ведь я совершенно точно ненавидела этого человека. И точно так же хотела.

— Принцесса, чего ты боишься? — шепотом спросил Ник, оказавшись в паре сантиметров от моей груди.

Он смотрел снизу вверх с таким обожанием и желанием, какого я не видела в глазах Рея. И это сводило с ума.

Казалось, в этом мире, который разрушился в сотый раз, где отец и Вальтер меня ненавидят, а Рейнар даже не заметил подмены, где мое сердце разбито окончательно и бесповоротно... именно Ник Крейн мог спасти меня от самой себя. Именно он мог заменить каждый мой осколок на что-то новое.

Более сильное.

Более крепкое.

Более смелое.

Ник облокотился о камни, на которых я сидела, и приподнялся, выныривая из воды. Капли наперегонки стекали по его плечам и груди, по торсу и ниже, за пояс трусов. Тот свет, что был в пещере, казалось, весь зациклился на нем. Его тело буквально светилось, как ночное небо в самую яркую ночь. На меня падали капли с его волос, которые теперь упали на глаза, затемняя взгляд, делая его еще более страстным.

Ник почти коснулся моего носа своим. Так близко он был. Бедрами я ощущала его прохладную кожу.

— Я не боюсь... — ответила я, собрав в себе все те силы, которые еще могли ненавидеть Крейна.

А он лишь ухмыльнулся и подался вперед. Наши губы соприкоснулись. Но он не поцеловал. Я вдыхала его горячий воздух. Ник приоткрывал губы и тянулся ближе, но все еще сохранял те миллиметры, которые были между нами.

— Почему, — его голос дрогнул, перешел на шепот, — ты тогда дрожишь?

Ник выдохнул сильнее, чем раньше, и моя грудь резко и тяжело поднялась вверх ему навстречу.

Я действительно дрожала. Не от холода или страха. И уже не от минувшей ярости. Дрожало что-то внутри, желая большего. Внизу живота болезненно ныло, требуя продолжения.

— Холодно... — выдохнула я ему в губы.

Ник ухмыльнулся, а потом резко упал в воду.

Воздух, как бешеный, начал наполнять легкие, сбивая дыхание с ритма. Я закусила губу так сильно, что боль раскатилась по ней, отгоняя все то наваждение, идущее от Крейна. Глаза забегали по собственному телу, ногти впились в колени.

Чтобы хоть как-то избавиться от этого предательского наваждения, я решила задать еще один вопрос. Голос прозвучал глухо, отражаясь от каменных сводов:

— Почему все вокруг твердят, что Темные — сущее зло?