Книга Неизбежность, страница 2 – Ева Яма

— Ты меня поняла? — строгий голос отца заставлял дрожать, как лист на ветру.

Я часто кивала:

— Прости, папочка! Я больше не буду!

— И чтобы больше не сбегала с уроков! Я больше не буду выслушивать жалобы твоих учителей! Отправлю в сельскую.

Я боялась сельской школы. Там было много детей и все они неприятно пахли. Бегали куры, кошки и собаки. Всюду была грязь. А многие ужасно кашляли. Некоторые — кровью.

— Нет! Я больше не буду!

Еще как буду. И никакая сельская школа меня не ждала.

Раньше я сбегала с уроков, чтобы послушать, как проходили собрания.

Мне было тринадцать. Я в очередной раз сбежала с урока по верховой езде. Лошадь меня не слушалась и все пыталась скинуть с себя. А учитель, полненький маленький мужчина с неприятным писклявым голосом, ругал меня:

— Говорил я вам — с ней дружить надо! Лаского! Что вы бьете ее без причин? Конечно, она будет вас сбрасывать!

Тронный зал был идеальным местом, чтобы спрятаться. Все знали, что я именно здесь. Но никто не осмеливался зайти.

Это была самая большая комната в нашем дворце. В самом конце, на небольшой сцене, стоял отцовский престол. Он был вдвое выше и шире отца. Спинка его была обрамлена красным деревом с красивым узором. Отец заказывал эту работу из Сола́риана. Говорил, что там красное дерево раньше росло на каждом шагу. И если его срубают, то уже на утро дерево вырастает заново. Я перестала верить в эти сказки еще в девять лет.

Окна здесь были огромные с цветным стеклом. И под лучами солнца зал переливался всеми цветами радуги. Толстые колонны были обклеены маленькими зеркалами, которые преломляли свет и разноцветные солнечные зайчики гуляли повсюду. В детстве я любила гоняться за ними.

Я пряталась с обратной стороны престола. Кидала на пол подушку, из рюкзака доставала виноград и тихо сидела. Слушала.

По обе стороны от трона сидели советники короля. Один из них мне очень не нравился. Высокий, худой, старый. И голос его царапал слух. А глаза — хитрые. Порой мне казалось, что ему куда больше лет, чем он говорил.

— Ваше Величество, — начинал советник, — посол Сола́риана Адам Куп.

— Ваше Величество.

Голос посла оказался мягким и успокаивающим. Что нельзя было сказать про отца. Строгость. Уверенность. Непоколебимость. Он тогда уже был болен, но еще мог вести свои дела.

— С горечью сообщаю, что Его Величество король Сола́ри скончался.

Дерево слегка скрипнуло под тяжестью тела отца и толкнуло меня в спину.

— Отправьте королевской семье мои соболезнования и соберите дары. Адам, прошу вас взять все необходимое для похорон.

— Спасибо, ваше Величество.

— Я не смогу присутствовать. Поэтому напишу письмо. Зайдите вечером, — голос отца дрогнул и легкий кашель эхом разошелся по залу. — Кто теперь примет бразды правления?

— Принцы еще юны… — начал Адам, но советник перебил его.

Это был мужчина чуть старше отца. Он был полноват, но всегда плескал энергией. А еще казался мне смешным из-за его длинных усов, которые закручивались кверху. Он говорил очень низко, и всегда запинался. Папа называл его евнухом. Тогда я не знала значения этого слова и думала, что так его и зовут. Став постарше, просила прощения, но продолжала называть его Нух.

— Ваше Величество, э… думаю, э, это стоит обсудить с, э, корол ем Ва́льтером. Важно, чтобы, э, регент...