Книга Неизбежность, страница 132 – Ева Яма

Смерть меня не достанет.

Не сейчас.

— Я была нужнее здесь, дома... — грустно улыбнулась Меггана и чуть отвела взгляд.

Что-то было не так. Неужели она не в силах сдерживать чары императора?

— А сейчас?

— Она в курсе, — вмешался Рей.

Его голос обнимал меня и убаюкивал. И как же мне не хватало его в ту ужасную ночь пробуждения.

На слова принца уголки губ Мег на секунду приподнялись, но я видела ее недовольство. Она предпочла бы, чтобы я оставалась просто принцессой, просто невестой. Кем угодно, но не той, кто сейчас лежал перед ней. Я бы и сама предпочла такой сценарий.

— Боги помогли мне ненадолго запечатать чары, — начала она, и мышцы на ее шее напряглись, как струны.

Я перевела взгляд на Рейнара. Он был спокоен. Даже слишком. А во мне нарастала цунами вопросов.

Если он так реагирует, значит, он был в курсе всего? И давал мне те книги, которые дадут нужные ответы? Почему сам не сказал? Зачем было закидывать меня тайнами?

— И какая у них цена? — спросил Рейнар, чуть склонив голову ко мне.

Несколько секунд мачеха молчала. Я видела, как меняется ее лицо, взгляд. Как сильно сжимается челюсть. Как блестят глаза.

— Мой первенец, — отрезала Мег.

Кулаки сжались, и я услышала, как хрустнули кости ее пальцев. Она вскочила с кровати и резко отвернулась к окну.

— Сын? Ты родила сына? — почти крича, спросила я.

Ребра взмолили о пощаде, когда я поднялась на трясущихся руках. Глаза защипало, а в горле поселился острый осколок непонимания.

— Не родила.

Меггана медленно повернулась к нам. Ее серые глаза блестели от горьких, бесконечных слез. Она прижимала руки к животу и почти рвала красную ткань своего платья.

— Я отдала своего нерождённого сына... чтобы иметь право быть здесь. Рядом с тобой, — почти шепотом, захлёбываясь, сказала Мег. Ее подбородок и губы дрожали. Плечи всхлипывали.

Я не нашла подходящих слов. Сказать ей «спасибо»?

За что?!

За то, что она убила своего ребенка в утробе?!

Ради меня?!

С каждой секундой ее жертва давила на меня невидимой, свинцовой тяжестью. Я чувствовала, как подо мной рождается пропасть, а сердце сжимается от невозможности принять это. Страх сливался с благодарностью, ужас — с горечью, и я будто парила между жизнью и смертью. Я слышала собственный пульс в ушах, ощущала дыхание, которое прерывисто срывалось, и каждый удар ее сердца — такого решительного, священного и ужасного одновременно — отдавался в моей груди, разрывая меня изнутри.

Тишина после ее слов стала невыносимой.

Она давила.

Ломала.

Заполняла легкие, не давая вдохнуть.

Я смотрела на Меггану и не узнавала ее. Сейчас передо мной стояла не женщина, а жертвенник.

Каменный.

Холодный.

Облитый кровью и слезами.

И этого никто не видел.

В груди что-то дрогнуло. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Словно внутри меня проснулось существо, которое долго спало и теперь медленно, с хрустом открывало глаза.

— Лира… — тихо позвал Рейнар.

Я не ответила. Потому что не могла.

Мир начал странно изгибаться. Очертания комнаты потекли, как воск у горящей свечи. Стены будто сделали шаг назад. Пол, наоборот, приблизился. Воздух стал густым. Тяжелым. Его можно было почти потрогать.

Я втянула его в себя. И задохнулась.

Грудь резко поднялась. По венам прошелся жар — быстрый и жгучий, как вспышка молнии. Пальцы свело. Я попыталась сжать их в кулак, но они не слушались.