Книга Няня для мертвого наследника дракона, страница 171 – Юлий Люцифер

— Все так.

— Значит, возможно, сможете посмотреть на ситуацию без личной истории, которую несут остальные.

— Вы считаете, что я не имею личного отношения к происходящему?

Дейран чуть улыбнулся.

— После вчерашнего заседания уже считаю, что имеете. Но ваше отношение появилось недавно. Иногда это полезнее, чем двадцать лет обид и старых решений.

Я поняла, что он говорит о Лорене.

Возможно, и о Роэне.

— Что именно вы хотите от меня?

Маршал посмотрел на Теона.

— Убедиться, что ребенок понимает: государственная защита не означает, что его собираются отнять у семьи навсегда. Комиссия должна разобраться в способности и рисках. После этого ограничения могут быть сняты.

Теон спросил:

— А если я не хочу, чтобы меня исследовали?

Дейран повернулся к нему.

— Тогда никто не должен обращаться с вами как с вещью. Но существуют проверки, которые проходят все дети с редкими магическими проявлениями. Не для того, чтобы использовать их, а чтобы понимать, не опасны ли способности для самого ребенка.

Я сразу сказала:

— Норен уже наблюдает Теона как лекарь. Он знает его с рождения.

— Норен Фальк прекрасный специалист. Но он семейный лекарь и участвовал в подделке свидетельства о смерти. Вы понимаете, почему комиссия не может опираться только на его мнение.

Это было неприятно.

И юридически разумно.

Дейран умел строить разговор так, чтобы каждый следующий шаг выглядел естественным.

И именно это заставляло меня еще сильнее держать дистанцию.

— Независимый лекарь может осмотреть ребенка, — сказала я. — При Норене, с объяснением каждой процедуры и без попыток проверять способность на драконах без согласия Теона.

Маршал кивнул.

— Считаю это разумным условием.

Я ожидала сопротивления.

Его не было.

Теон посмотрел на меня.

Я видела: ему стало немного спокойнее.

Дейран продолжил:

— Роэн сейчас воспринимает любое действие Совета как продолжение старого заговора. Я не могу его за это винить. Он потерял Селию, пять лет жил в страхе за сына и вчера увидел документы, которые заставляют его пересматривать почти всю свою прежнюю службу.

Я не собиралась обсуждать Роэна с человеком, которого он подозревал в убийстве жены.

— И все же документы существуют.

— Существуют. Я никогда этого не отрицал.

— Вы курировали программу, в которой использовали узды.

— Я курировал программу стабилизации боевой связи.

— Удобное название.

Маршал выдержал взгляд.

— Неудобная реальность. Во время войны дракон иногда отказывается выполнять приказ всадника. Иногда правильно. Иногда потому, что чувствует страх, боль или состояние человека иначе, чем командование. Но представьте другую ситуацию: за линией фронта остается город. Удар по позиции противника требует пролететь через опасный сектор. Дракон отказывается. Через час гибнут тысячи людей. Что должен делать командир?

— Не знаю. Но причинять дракону боль, пока он не подчинится, мне не кажется правильным ответом.

— Мне тоже.

Он сказал это спокойно.

Я не поверила.

Или, точнее, не поверила в простоту ответа.

— Тогда почему программа существовала?

— Потому что задача была другой. Мы пытались понять, можно ли в критической ситуации стабилизировать связь, если страх одной стороны мешает другой действовать. Не заменить волю дракона. Не сломать. Удержать связь достаточно долго, чтобы всадник и дракон снова слышали друг друга.