Книга Няня для мертвого наследника дракона, страница 110 – Юлий Люцифер

Он остановился.

Говорил по-прежнему ровно.

Но теперь за словами чувствовалось то, что он обычно держал очень глубоко.

— Я не прошу вас считать это правильным. Но не говорите, что я выбрал простой путь.

Я почувствовала укол стыда.

Не за саму претензию.

За формулировку.

— Вы правы. Простым он не был.

Роэн кивнул.

Я продолжила:

— Но он был путем, на котором вы позволили страху принимать решения слишком долго.

— С этим не спорю.

— Сейчас вы снова готовы сделать то же самое.

— Нет.

— Правда? Несколько дней назад вы уже сказали, что отправите меня из Ранвеля, если станет опаснее. Не предложите. Отправите.

Он вспомнил.

— Я исправился.

— После того как я заставила.

— Вы очень любите это слово.

— Потому что иногда с вами иначе невозможно.

Роэн неожиданно усмехнулся.

Совсем ненадолго.

— Не думал, что меня будут отчитывать за пятилетние решения в собственном кабинете.

— Можете уволить.

— Не могу.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я замерла.

Он тоже.

Роэн отвел взгляд первым.

— Теон меня не простит.

— Разумеется. Только поэтому.

— В основном.

Я почувствовала, как гнев неожиданно смешался с чем-то совершенно другим.

Неподходящим.

Ненужным.

Особенно сейчас.

Я вернулась к бумагам.

— Дейран Вальк знает, что Теон был слышащим?

— Нет.

— Уверены?

— Я никогда не говорил ему. Селия тоже не собиралась рассказывать Совету. Именно это подтверждает записка.

— Но люди, которые напали, явно знали, что ребенок им нужен живым.

— Да.

— Значит, либо информация о способности вышла другим путем, либо Теона хотели не только из-за нее.

Роэн кивнул.

— Именно.

— Кто еще знал о первых случаях?

— Норен. Марта знала, что Теон необычно реагирует на Тарна, но не знала термина. Один старый лекарь Селии, уже умерший. Возможно, кто-то из исследователей, которым она писала.

— Лорен?

— Он говорит, что лично с ней не встречался. Она покупала его книги через обычных продавцов.

— Переписка сохранилась?

— Не вся. В ящике есть несколько писем без ответов и черновики запросов.

Я взяла один лист.

— Тогда нам нужно разобрать все.

— Уже собирался.

— Вместе.

Роэн посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— После сегодняшнего вы действительно хотите спросить?

— Бумаги Селии личные.

Я положила лист обратно.

— Если там есть личное, не касающееся расследования, я не стану читать. Но если она оставила материалы про узды, слышащих и людей, которым доверяла или не доверяла, это касается Теона.

Он немного подумал.

— Хорошо.

Мы начали разбирать ящик.

Первые полчаса не нашли ничего важного.

Счета за книги.

Записки лекарю.

Списки архивов.

Письмо Марте с просьбой заказать теплые вещи для Теона.

Несколько страниц с детскими наблюдениями.

«Теон проснулся за минуту до посадки Тарна».

«Плакал, когда Тарн получил ожог на тренировке».

«Сегодня впервые успокоился после того, как коснулся чешуи».

Я читала и невольно представляла Селию за тем же столом.

Не исследовательницу.

Мать.

Женщину, которая пыталась понять ребенка.

На одном листе был нарисован крошечный отпечаток ладони.

Я остановилась.

— Это Теон?

Роэн посмотрел.

Лицо изменилось.

— Да.

Чернила давно выцвели.

Под отпечатком Селия написала дату.

Теону было восемь месяцев.

Я сразу положила лист отдельно.

— Это не расследование.

Роэн ничего не сказал.

Через несколько секунд аккуратно убрал его обратно в ящик.