Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 47 – Алиша Михайлова

Отвела глаза. Поздно. Внутри уже заскребло.

Сад. Свечи. Он достаёт коммуникатор, читает моё сообщение и молча уходит в темноту. Уходит, потому что Алекс всегда всё понимает. И от этого тошно.

Браслет на запястье тихо шепнул:

— Катерина. Я фиксирую падение серотонина. Вы в порядке?

— Нет. Я, кажется, обидела того, кто не заслужил.

Браслет мигнул голубым, словно подбирая слова.

— Алекс отключил уведомления и удалил заказ свечей. И, судя по биометрии, он тоже не спит.

Перевела взгляд на Рея и вдруг поймала себя на мысли, что никогда не видела двух настолько непохожих братьев. Огонь и лёд. Шум и тишина. И оба нравятся. Очень.

— Вот тебе и отпуск без о-бя-за-тельств, — прошептала я в потолок.

— Катерина, — голос браслета стал совсем тихим, почти шёпотом. — Я не умею давать советы, но я умею фиксировать факты. Вы первый раз за этот отпуск переживаете не за себя. Мне кажется, это что-то значит.

— Это значит только одно, завтра я должна извиниться перед Алексом. По-настоящему. Без шуток.

— Зафиксировал, — тихо ответил браслет. — Кстати, ваш отпуск идёт куда интереснее книги про дракона. Чистая статистика. Сладких снов, Катерина.

Я хмыкнула в темноту. Ай да браслет, ай да шутник. Потянулась к тумбочке, нащупала книгу, пролистала пару страниц. Интересно, а у героини был момент, когда она лежала с одним, а думала о другом? Нет. У неё были стальные трусы. Надёжная защита от таких ситуаций.

Захлопнула книгу и бросила обратно на тумбочку. Всё, хватит с меня эмоций на сегодня. Закрыла глаза. От подушки пахло лавандой, цитрусом и наглым рыжим мужиком. Приятно, зараза.

Глава 14 Тишина до…

Утро началось с тишины. Я открыла глаза и сразу поняла: рядом никого. Подушка слева всё ещё хранила вмятину от рыжей головы, а вот сама голова исчезла.

Села, жмурясь от яркого солнца, и оглядела номер: ни шортов на стуле, ни сандалий у порога, только на тумбочке белел клочок бумаги, такой кривой, будто его вырвали из блокнота в спешке и даже не потрудились обрезать края. Всё это безобразие было придавлено ракушкой. Перламутровой, с голубоватым отливом, здесь такие редкость, обычно они фиолетовые или зелёные.

Взяла записку. Пробежала глазами:

'Док, я на волейбол. Курс лечения работает, надо закрепить.

p.s. Завтрак привезут в девять.

p.p.s. Ракушку нашёл на берегу, когда шёл. Она напомнила мне цвет твоих глаз. Ну, то есть… она тяжёлая. Отлично прижимает записки, чтобы не улетели. В общем, пусть будет.

P. p.p.s. В обед идём на флайт-байки над Изумрудным каньоном. Считай, что у тебя свидание с редким видом. Рей'.

Я перечитала последнюю строчку дважды. Почерк, как курица лапой, но смысл ясен: Флайт-байки. Каньон. Свидание с редким видом. Вчера он симулировал растяжение и орал про крабов, а сегодня, значит, пытается быть романтичным. Прогресс. Или, как сказал бы браслет, положительная динамика.

Ракушку поставила на тумбочку. Пусть будет, как напоминание о том, что рыжие нахалы иногда умеют удивлять.

Браслет на запястье потеплел:

— Доброе утро, Катерина. Я зафиксировал, вы только что улыбнулись. Дважды. Один раз читая про «редкий вид». Второй когда ставили ракушку. Это рекорд для восьми утра.

— Ты опять следишь за моей мимикой?

— Я слежу за всем. Это моя работа. Кстати, завтрак прибудет через четыре минуты. Рекомендую умыться. Волосы торчат в разные стороны. Это очаровательно, но завтрак лучше встречать в боевой готовности.