Книга Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства, страница 49 – Ольга Иванова

Я застыла, боясь пошевелиться, как мышь перед проснувшимся котом. Щека пылала там, где касалась его кожи. Я попыталась осторожно отползти, но это движение чуть не разбудило его. Драконштайн не открыл глаза, а лишь издал глубокое довольное горловое урчание – точь-в-точь как его мелкий прототип-дракончик, только в более басовитом диапазоне, – и бессознательно притянул меня ближе, обвив рукой.

Я судорожно вздохнула. Теперь я была прижата к нему всем телом. Остаться значило сгореть со стыда, когда он окончательно проснется. Попытаться вырваться – разбудить его и сгореть со стыда немедленно.

— Перестань вертеться, – пробормотал он сквозь сон. – И эти блестки… ужасны…

Я закрыла глаза, молясь, чтобы земля поглотила меня прямо сейчас.

* * *

Лорд Аррион Драконштайн

Аррион проснулся не сразу. Сначала пришло ощущение – непривычное, глубокое и теплое удовлетворение, как будто он наконец-то выспался после столетия бессонных ночей. Потом до него дошло, что под щекой у него не шелковая подушка, а чьи-то мягкие, пахнущие какао и ванилью волосы. И его рука лежит на чьем-то теплом округлом бедре.

Его веки медленно поднялись, и он встретился взглядом с Марго. В ее глазах читался не просто испуг, а настоящая паника. «Бывшая жена. В моих объятиях. У камина. КАК?!» – пронеслось сразу в голове.

Мозг, отягощенный сном и шоком, начал лихорадочно проигрывать прошлое: брак по расчету, холодные покои, ее пугливое лицо, подозрения в шпионаже, развод, Гримуарск… а потом – новую Марго, яркую, нелепую, влюбленную в свой шоколад… И следом – неудавшееся чаепитие, горы свитков и блестки…

О драконий бог.

Аррион отпрянул так резко, будто его ошпарили. Он сел, инстинктивно схватил первую попавшуюся вещь – подушечку с вышивкой «Счастье – это горячий шоколад» – и прикрыл ею то, что прикрывалось штанами в его прежней жизни.

Воцарилась тишина, густая, как расплавленная карамель. Лорд Драконштайн, который когда-то холодным приказом отправил свою бывшую жену в ссылку, теперь сидел перед ней голый, прикрываясь декоративной подушкой, и чувствовал, как горит все его существо.

— С возвращением, милорд, – пролепетала Марго. Ее щеки порозовели от смущения.

— Кажется, тактильный контакт в нашем новом… знакомстве… вышел за все мыслимые рамки, – он сам удивился, как его голос предательски охрип.

— Ну да… Мы же вроде как в разводе. А развод не повод для… Знакомства. Такого рода. – Марго покраснела сильнее, и это, как ни странно, сделало ее еще милее. Внутри Арриона что-то перевернулось и скрутилось в жаркий узел, тело тоже отреагировало совсем однозначно, и он крепче прижал к себе подушку.

Его взгляд, острый как клинок, метнулся по комнате и нашел спасение – аккуратную стопку его одежды, лежавшую на кресле. Плащ, камзол, штаны. Все на месте. Все в трех шагах, которые сейчас казались пропастью, полной стыда.

Аррион посмотрел на одежду. Затем на Марго, которая, казалось, пыталась раствориться в узорах ковра. Потом снова на одежду.

— Марго, будьте так добры, отвернитесь, – проговорил он сквозь стиснутые зубы.

— Да-да, конечно! – Марго резко развернулась и даже закрыла лицо руками.

Последовали самые тихие, самые быстрые и, без сомнения, самые унизительные в его жизни тридцать секунд. Шуршание ткани, подавленное ругательство, когда он запутался в застежке штанов, и тяжелое ровное дыхание, выдававшее титанические усилия по сохранению остатков достоинства.