Книга Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства, страница 4 – Ольга Иванова

Платья, понятное дело, у них тут тоже были чудными: кринолины, декольте, много рюшей и бисера. На мне той, кем я была еще вчера, это смотрелось бы прекрасно, сейчас же я ощущала себя поросеночком в бархате. Еще и цвет платья был под стать – поросячье-розовый. Ну хотя бы туфли оказались удобными, мягкими, на небольшом каблуке.

Унесли сундуки-чемоданы. На мои плечи накинули старомодный плащ и пригласили на выход.

Мне открылась новая локация – длинный коридор со стенами, завешенными картинами в тяжелых рамах и бронзовыми подсвечниками. Но времени рассмотреть эти музейные экспонаты мне не дали, продолжая все так же ненавязчиво подталкивать к выходу.

Лестница, широкая, с позолоченными перилами и ковровой дорожкой. Нет, не красной, а лазурно-голубой. Пришлось придерживать полы платья, чтобы не споткнуться и не полететь носом вниз.

Холл. Ну, тут тоже все как в музее, только кроме картин еще и зеркала. «Не смотреть в них, Рита, не смотреть», – твердила я про себя, пока шла к выходу.

Крыльцо с колоннами и лепниной, еще одна лестница, на этот раз всего в шесть ступеней, и наконец – карета и четверка лошадей. Мама дорогая, я никогда не ездила в настоящей карете!

Перед тем как неуклюже забраться внутрь, я случайно оглянулась. В одном из окон второго этажа этого громадного особняка, больше похожего на дворец, я заметила силуэт Арриона Драконштайна. Он наблюдал за моим отъездом, хмуря брови.

Не знаю, что за отношения у них были с бывшей женой, но я была рада, что он не вышел меня провожать.

По пути в неизвестный Гримуарск я рассказывала Пончику о своей прежней жизни и мире. Он слушал внимательно, иногда хмурился, иногда округлял глаза в удивлении. Затем настала его очередь рассказывать о себе. Его подарил Марго на именины в прошлом году один безумный профессор, который разводил магических животных, и Пончик стал одним из таких не самых удачных, по мнению того самого профессора, экспериментов. Пончику жилось у него плохо, поэтому он рад был сменить хозяина, хотя Марго тоже была не особо любвеобильна. Крылатый хорек ее больше развлекал, чем вызывал нежные чувства и привязанности. А еще она запрещала ему воровать сладости, которые он так любил, хотя сама ела их тоннами.

«Вот откуда все ее беды с фигурой», – тоскливо подумала я.

Ехали мы долго. Карету трясло на каждой кочке и каждом камне, и мой корсет постоянно врезался в тело, вызывая ужасное неудобство, а иногда и боль. Я даже пожалела, что решила надеть его. А еще через пару часов начала жалеть, что нормально не поела: желудок так и сводило от голода.

За окном смотреть было совсем нечего. Из поместья Драконштайна мы сразу выехали на проселочную дорогу, а после потянулись скучные сельские пейзажи. Одно радовало: в отличие от моего мира, где город заливало ноябрьскими дождями, здесь еще царило пусть и прохладное, но лето. Правда, Пончик предупредил, что осень у них тоже не за горами.

Иногда вдалеке появлялись очертания каких-то городов: шпили ратуши, черепичные крыши домов, башенки особняков, – но ни в один из них мы не заезжали.

Пончик вскоре заснул, да так крепко, что начал храпеть. Я тоже попыталась подремать, но в трясущейся карете, еще и в тугом корсете, это оказалось не так уж легко. Ну и от миллиона мыслей тоже никак было не избавиться.