Книга Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства, страница 11 – Ольга Иванова

— Почему мы убегаем? – спросила я, задыхаясь.

— Я угостился у них несколькими охотничьими сухариками. Всего пару штучек, а они устроили целую проблему, – отозвался хорек. – Грозился вызвать полисменов, представляешь? Что за люди?

— А может, просто перестать воровать? – Рынок остался позади, и я перешла на быстрый шаг, продолжая оглядываться. – Зачем ты это делаешь?

— Просто не могу удержаться. В конце концов, я хорек. Это у меня в крови. Нет, ну ты слышала, как этот гном меня крысой обозвал? – возмущенно пропыхтел Пончик потом. – Чтоб у него язык отсох!

Пока мы дошли до дома, я совсем выбилась из сил, даже спорить с Пончиком не могла. Открыла дверь, внесла себя внутрь и только потом обратила внимание, как тут стало чисто.

— Ого, – только и произнесла я, устало приваливаясь к стене. – Не зря мы рафинад покупали.

Мой локоть наткнулся на какой-то выступ, который я случайно задела, и в тот же миг стена напротив стала отъезжать в сторону, открывая потайной проход.

— Что там такое? – Пончик первый подлетел к проему.

Я отложила все покупки и тоже подошла, заглядывая вниз, куда уходила узкая лесенка.

— Кажется, подвал или погреб. – Я принюхалась. – Слышишь запах?

Хорек подергал носиком-кнопкой:

— Пыль. Сушеные травы. Старая древесина. И что-то еще… Сладковато-горькое. Это же… Шоколад?

— Да! Мне тоже так кажется. Сходим посмотрим, что там? – предложила я.

— Полечу вперед, – вызвался Пончик.

Я только успела сойти на несколько ступенек, как услышала его голос:

— Ого, да тут столько всякой всячины! Иди скорее сюда.

— Иду. Как ты зажег свет? – спросила я. И замерла на последней ступеньке.

Нет, здесь не оказалось ни факелов, ни свечей. Стены и потолок подвала медленно светились мягким золотистым светом – будто в штукатурку подмешали золотую пыльцу или толченые светлячки. Воздух мерцал, словно наполненный теплой пылью, у него даже был вкус, который можно было почувствовать на языке: сладкие, горькие, пряные и древесные ноты.

Вдоль стены тянулись полки со стеклянными банками.

— Это же… – Я подошла ближе. – Какао-бобы!

Банки действительно были наполнены какао-бобами всех сортов и оттенков: от привычно-коричневых до лиловых, золотистых и даже серебристых, мерцающих внутренним светом. Чуть ниже стояли плетеные корзинки со стручками ванили и керамические горшочки с пряностями: корица в палочках, свернувшаяся в клубочки, сушеный острый перец, на котором вспыхивали маленькие искры, розовая соль, похожая на гималайскую, в крупных кристаллах.

Около второй стены стоял шкаф с емкостями, заполненными сушеными ягодами, орехами, лепестками неизвестных цветов и кусочками засахаренного имбиря. В углу – маленькая жаровня. Я лишь осторожно ее коснулась, как в ней тут же вспыхнул бездымный огонь ровно того размера, который нужен для обжарки бобов.

По центру помещения расположился массивный дубовый стол, весь в потертостях и пятнах от разных веществ. На нем тесно соседствовали тяжелые каменные ступки и пестики разных размеров, медные и керамические миски, деревянные ложки с причудливой резьбой. Одна из них, самая потрепанная, лежала отдельно – казалось, будто она ждет хозяйку.

Над столом висел старый засушенный букет из каких-то трав и цветов. От него исходит легкий аромат меда и уюта.