Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 17 – Юлия Прим

Мотаю головой, подтверждая наличие документа на дне рюкзака.

— Здесь требовался оригинал, мне разрешили принести его в ЗАГС по возвращении в Питер.

— А если я быстро организую тебе справку о наличии беременности? — поднимает бровь, заставляя меня прищуриться и прогнать в голове эту мысль не единожды.

— Чего? — нервно смеюсь и часто моргаю, глядя на Громова, а потом зависаю, уточняя осипшим голосом. — Вадим, ты серьёзно?

— А ты, Лерочка, нет? — обводит пальцем в воздухе, проговаривая, как между делом: — Вот это всё? Моё имя по-любому смешают с грязью, и если в этом не будет заслуги дочери, так постараются конкуренты. Нароют, представят как старую связь с несовершеннолетней, приплетут не весь что.

Опускаю покрывало, за щитом которого пряталась всё это время. Аккуратно подлезаю ближе к мужчине, за любовь к которому давно продала свою душу.

— И тебя это не страшит? Не волнует? — задаю, страшась услышать вместо нужного ответа — положительный.

— Иметь молодую жену? — уточняет Вадим ироничным посылом, будто всё произошедшее минутами ранее совершенно не напрягло и не накрыло очередным геморроем. Обнимает меня по плечам и запахивает слой мурашек на коже другим концом покрывала. — Энергозатратно, Тихоня, но справится должен.

— А работа? — не унимаюсь, едва не щипая себя в попытке удостовериться, что этот разговор происходит на самом деле. Тянусь к нему ближе, мажу по напряжённой шее губами — не снится. Теплый. Вкуснопахнущий. Настоящий.

— Возможно, потеряю пару инвесторов-моралистов, — хмыкает он озадаченно.

— И Кристину? — всё же ёрничаю несдержанно, вспоминая ту, что Леська звала приставучей силиконовой куклой.

— В бизнесе все и всё взаимозаменяемо, Лер, — отвечает Громов посредственно, но фиксирует свою руку по мне куда более крепче. — В любви так не работает. Поэтому либо я напрягу знакомых и тебе сделают справку, тогда нас распишут «здесь и сейчас» без лишних формальностей, проволочек, либо...

— Мм? — подгоняю его настороженно.

— Либо придётся потратить на все урегулирования и объяснения долгие месяцы: соблюсти традиции; выслушать всеобщее недовольство; сыграть свадьбу по правилам и канонам, там, где и как захочешь...

— Я просто с тобой хочу, — заявляю настолько отчаянно, что щёки вмиг заливает краской.

Вадим видит. Специально слегка отдаляется, чтобы смотреть в упор.

— Очень хочу, — твержу ему, не меняя ответа.

Впору бы полезть с поцелуями, но внутри что-то щёлкает — изначально надо договориться словами, после уже на телесном.

— Если придётся пожертвовать..., — дополняю резонно. — Я за, — отрубаю интонацией все многоточия и смотрю прямо в глаза, не увиливая от какой-то ответственности.

Вновь кусаю болезненную изнанку губ, в красках, представляя, во что это выльется. И киваю. Вадиму. Соглашаясь пойти против всех, включая его дочь и моих родителей. Тёму тоже...

Боже, как меня вообще угораздило согласиться на свадьбу? Он меня возненавидит, не иначе. С детства же по пятам ходит, а я...

Если Леська скинет всем наш хоум-контент, то вся эта грязь разнесётся так быстро, что превратится в песчаную бурю! Мои родители, родители Тёмы; школьные чаты, междоусобчики с друзьями; и даже мой универ, ведь несколько знакомых тоже туда поступали.

В общем, видео, заснятое подругой, попросту завирусится. Быстро от такого пиара всем не отмыться.