Книга Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки, страница 100 – Анна Лессер

— Альваро, зачем?

— Никаких разговоров. У тебя есть несколько лучин. Жду.

Южане любили кофе, по-разному его готовили. В нашей семье культ кофе поддерживался достаточно ярко. Особенно со стороны отца.

Я, женившись на Айре, все больше обрастал её привычками и вкусами. Поэтому почти до идиотизма выверенный крепкий чай на молоке был лучшим напитком в данный момент.

Эсмина спустилась через несколько мгновений. После того, как я отставил чашку на столик, я, вздохнув, хлопнул себя по коленям и направился в сторону лестницы. Понимал, что в закрытый замок агента нельзя тащить. Поэтому мы отправились в столицу, в департамент.

А уже оттуда, через почтовую шкатулку, я написал Шейну, что дожидаюсь его в его кабинете. Он появился быстро, не прошло и нескольких лучин. Двигался он по высоченному коридору с тенью настоящего громовержца. Мне кажется, даже следом за ним слегка потухало солнце, которое пробивалось в департамент через узкие стрельчатые окна.

— Госпожа Рауш, пройдёмте. — Медленно произнёс Герберт, разминая шею.

После меня в кабинет зашёл щупленький молодой парнишка, смущающийся и постоянно трогающий себя за нос. Я нахмурился.

— Госпожа Рауш, присаживайтесь. — Указывал Герберт на кресло напротив своего стола.

— Если в моей работе заметили нарушение… Я готова обсудить. — Сдавленно произнесла Эсмина и сложила руки на животе, а я покачал головой, намекая на то, что вот живот меня бесил больше всего. Просил же снять.

— Нет. — Холодно ответил Герберт. — В вашей работе нет никаких сомнений. Но мне надлежит убедиться в другом.

Он тяжело вздохнул и перевёл взгляд на мальчишку.

— Господин Артур Лагори — менталист шестой ступени. Нам нужно заглянуть в вашу память. Госпожа Рауш, позволите? Хотя, даже если не позволите, все равно заглянем в память. Просто будет больно.

Альваро.

Эсмина посмотрела на меня, и взгляд был прожигающий.

Ох, я чувствовал, что она мысленно меня уже прокляла. Ведовская кровь никогда не была просто дополнением. Всегда крылось у ведьмаков и колдовок особенная и очень яркая черта — злопамятность.

— Сначала мне нужно узнать, в чем меня обвиняют. — Эсмина вскинула подбородок и опять, тяжело вздохнув, погладила фальшивый живот.

Я медленно прикрыл глаза и опёрся спиной о картотечный шкаф.

В рабочем кабинете Шейна, не в пример, было дерьмовее, чем в его замке. Здесь напрочь отсутствовала какая-то индивидуальность. Да и Шейн на службе старался быть максимально незаметным, потому что профессия обязывала. Он не использовал монограмм на платках, у него на камзоле пуговицы были без гербовых отметин. Кабинет тоже оставлял желать лучшего: мрамор, чёрное дерево. Атмосфера холода, как в мертвецкой. Однозначно это производило сильное впечатление на посетителей, но не на меня. Я только больше раздражался от этого.

— Вас ни в чем не обвиняют. Нам необходимы последние события, произошедшие с вами и с семьёй Кортес. — Мягко ответил Герберт, опираясь ладонью о стол. — Госпожа Рауш, никакого недопонимания в этой ситуации нет. Мне важно увидеть вашими глазами происходящее.

Я никогда не интересовался у Шейна личностью этой агентессы. По определению на такую службу не идут самостоятельно в сознательном возрасте. Обычно детей вербуют чуть ли не с трёхлетнего возраста. Это потомственные агенты либо же, как я предполагал, что было с госпожой Рауш — это оплошность и наказание за неё, как раз-таки служба.