Книга Доктор-попаданка. Без права лечить, страница 40 – ЮЭл

— Что у вас там такое произошло? — спросила у меня Эстер, когда мы остались с ней наедине спустя буквально четыре дня после возвращения.

Я подняла на неё взгляд.

— А насколько хорошо ты знаешь Восточный квартал?

Она хмыкнула.

— Без необходимости я туда не совалась, — ответила предводительница. — Если честно, я никогда не жила столь сложную жизнь, которую прожили остальные девочки. Я из богатой семьи, я получила образование, какое-никакое, но всё-таки образование и готовилась к тому, чтобы удачно выйти замуж и быть достойной женой своего супруга. То, что я от этого отказалась, — исключительно мой выбор, не более.

— Вот оно как… — удивлённо протянула я и по-другому взглянула на неё.

Одно дело — пытаться чего-то достичь, ничего не имея. И другое — отказаться от всего ради своих принципов.

Достойно уважения.

— Но Виола не жила такой жизнью, — спокойно сказала я. — И, к сожалению, это оставило на ней отпечаток.

Эстер кивнула.

— Но несмотря на это, у неё хватает силы духа продолжать быть нежной и заботливой, — добавила она, приподнимая чашку, словно предлагая тост. — В отличие от нас.

Я чуть усмехнулась.

— В отличие от нас.

С того дня подобных разговоров у нас не было. А вот занятия становились интереснее, переходя из теории всё чаще в практику. И я заметила, как ещё две девушки наблюдают за действиями Виолы и старательно записывают что-то.

В тот день мы зашивали глубокий порез на ноге у одного из пациентов.

Я лишь руководила процессом, пока Виола накладывала швы. Руки у неё уже не дрожали, а движения становились увереннее.

— Чуть выше, — тихо сказала я. — Да. Вот так.

Она кивнула, не отрывая взгляда от раны, а я улыбнулась.

И в этот момент дверь в зал распахнулась с грохотом. Одна из прислужниц буквально влетела внутрь, спотыкаясь о порог.

— Инквизиторы! — закричала она, задыхаясь. — Инквизиторы едут с проверкой.

После этой фразы произошла какая-то магия. Всё пришло в движение.

Больные, в том числе тяжёлые, подскочили со своих мест почти одновременно. Всё, что можно было скрыть — скрывали. Всё, что выглядело подозрительно — убирали. Окровавленные простыни, пододеяльники и наволочки исчезли так быстро, что я даже не успела понять куда. Весь медицинский инвентарь ушёл под пол. В прямом смысле этого слова.

Виола отодвинула несколько досок и убрала всё вниз, предварительно обмотав инструменты в наволочку с ближайшей кровати.

Буквально за несколько минут госпиталь перестал быть госпиталем.

Он стал… обычной комнатой для бедных при монастыре.

Койки остались на местах, но всё остальное изменилось. Столы расставили по краям, на них выставили минимальные наборы еды — миски с кашей, деревянные ложки, кувшины с водой. Из пациентов быстро сделали «нищих и страждущих», переодев их в соответствующие наряды. Ткань скрывала раны, порезы и ожоги. А точнее — то, что всё это тщательно обрабатывалось, зашивалось и лечилось.

Кто мог — сел, кто не мог — остался лежать.

Кому-то в руки сунули миски. Кто-то начал есть. Эстер взяла книгу и начала читать вслух. Громко, с интонацией. Всё как учили в школе.

В углу за столом осталась сидеть одна женщина, жадно доедая разваренную перловку.

Остальные притихли, делая вид, что увлечены сложными экзистенциальными проблемами, описанными в книге.