Онлайн книга «Прыгать с платформы запрещается»
|
Не все верили, что это не банальное совпадение. Марина верила. Хотя, правды ради, никогда не видела подобных чудес своими глазами и не ходила к Ложкиной «лечиться». Но ее уже почившая бабушка (по совместительству подруга Глафиры Гавриловны) была убеждена, что так все и работало, и передала это убеждение внучке. Сейчас в Нижних Ложкарях остались одни старики. Однако раньше здесь жили целыми семьями, детей регулярно возил в соседнее село школьный автобус. Вовремя ремонтировались дороги, работали телефоны (правда, только стационарные), интернет, было свое почтовое отделение, обещали ставить вышку сотовой связи. — Внутри Глафиры Гавриловны жила благодать, — авторитетно сказала Марина. — Да сил у нее оставалось все меньше. Возраст — куда от него? В последние десять лет Ложкина сильно сдала и начала болеть. Маринина бабушка утверждала, что именно из-за этого с тех пор удача отвернулась от Нижних Ложкарей: отменили автобусы, молодые поуезжали, вышку связи так и не поставили, про размытые дороги забыли. Деревня постепенно хирела. Несколько месяцев назад Ложкина умерла, и тогда же отменили последний рейсовый автобус, следующий из райцентра в Нижние Ложкари. — Все связано, — заверяла Марина. — Мы бы с моим и сами давно уехали, — откровенничала она, — да местных жалко. Дети, ясное дело, в город свинтили. А мы решили, что, пока дорога совсем не смоется ливнями, будем работать… Про то, что Глафира Ложкина якобы ждала свою внучку для передачи дара, Марина, конечно же, знала все от той же бабушки-подружки. Забыла, правда, и уже не ждала ничего хорошего, а теперь вспомнила и сияла на Женю глазами, полными надежды. — А Ванька Федотов, ты смотри-ка, — негодовала она, — хоть бы словом намекнул, хоть бы подмигнул, что ли! Прохвост какой, даром что в одном классе учились! Событие ж! — А что, сюда редко кто-то приезжает за наследством? — уточняла Женя. — Частенько, — вздыхала Марина. — Старики-то мрут… Так что после общения с хозяйкой сельмага Женя пребывала в смешанных чувствах. С одной стороны, в любой другой день она бы приняла такой рассказ за обычные суеверия и деревенские легенды. С другой — повторяющийся бесконечно четверг явно не был «любым другим» днем. И если представить, что все сказанное Мариной правда, то к тому, что происходило сейчас с Женей, точно приложила руку покойная родственница. Вопрос только зачем? Неужели та думала, что игры с памятью и повтор одного дня вызовут у наследницы желание принять какой-то там дар и осесть в глуши, чтобы сюда снова пустили рейсовый автобус? Женя не желала этим людям зла, но и не готова была стать мученицей ради незнакомцев. А то, что ее в принципе пытаются к чему-то принудить, да еще и таким извращенным способом, вызывало у нее разве что злость. «Что же ты еще украла из моей памяти, хитрая ведьма?» — думала Женя, спускаясь вниз по улице Зеленой и с каждым шагом накручивая себя все больше. Она устала, пропотела и пропылилась насквозь, натерла кедом мизинец и спалила кончик носа, что совсем не способствовало хорошему настроению. Раздражение росло как снежный ком, и в конце улицы Женя уже бежала, преисполнившись им от макушки до пяток. Злость гнала — выплеснуть, выдохнуть, освободиться. Сбежав с пригорка, Женя остановилась, тяжело дыша. Окинула взглядом старую развалину, доставшуюся ей в наследство под видом дома. |