Книга Прыгать с платформы запрещается, страница 19 – Татьяна Солодкова

А потом схватилась за голову от резкой боли, прострелившей виски.

Перед глазами поплыло. Ей вдруг показалось, что она сходит с ума, а все это уже было. И пышнотелая Марина, ловко кружащаяся в слишком узком пространстве между прилавком и полками у стены, и квадратный календарь на черной спирали, и этот разговор, и направленный на нее взгляд, полный надежды, как будто в ее силах хлопнуть в ладоши и одним этим поступком наслать на всю деревню божью благодать.

Женя словно наяву услышала звонкий голос Марины: «Ждала тебя, ждала. Дар, говорила, передаст — все мы заживем». «Какой такой дар?» — спросила бы тогда Женя. А собеседница вытаращила бы на нее глаза и с торжественным придыханием объявила: «Ведьмин!»

Бред какой…

Боль в висках отступила, и Женя, перестав судорожно хвататься за голову, уже просто прижала ладонь ко лбу. Неужели у нее начались галлюцинации от перегрева?

Тем не менее чувство дежавю не отпускало.

— Плохо тебе, присесть, может? — забеспокоилась Марина и, кажется, собралась выйти из-за стойки, чтобы ей помочь.

Женя же откровенно струсила. Она уже и так начала сомневаться в собственной адекватности, а если разговор продолжится и действительно повторит то, что Женя только что представила совсем как наяву, тогда…

Она не знала, что «тогда», но желание сбежать из магазинчика и от странно смотрящей на нее женщины стало нестерпимым, до зуда на коже.

— Не надо, все хорошо, просто жарко, — скороговоркой протараторила Женя и бросилась к выходу.

— Ты чего? Погоди! — крикнула Марина ей вслед, но Женя даже не обернулась.

Посидеть, чтобы привести голову в порядок, ей и правда не помешало бы. Но она предпочла бы сделать это без свидетелей.

* * *

Позже, спускаясь к концу улицы Зеленой, где находился дом, доставшийся ей в наследство от Глафиры Ложкиной, Женя уже не смогла бы ответить и самой себе, чем ее так напугала Марина. Та ведь даже ничего такого не сделала, разве что общалась немного чересчур по-свойски. Скорее всего, Женя ей просто понравилась, и добрая женщина искренне хотела помочь. А может, той было банально скучно за неимением покупателей, вот и обрадовалась, что кто-то наконец зашел в магазинчик.

Однако взгляд, которым Марина одарила Женю, когда поняла, что она родственница Глафиры Ложкиной, как ни крути, не объяснялся ни природным дружелюбием первой, ни мнительностью второй. И почему-то Женя не сомневалась: не сбеги она, местная наверняка сказала бы те самые слова.

С другой стороны, ведь не сказала. Поэтому Женя по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке и понимала, что более нездорово в этой ситуации повела себя как раз-таки она.

Домик Глафиры Ложкиной оказался именно таким, каким Женя опасалась его увидеть. И конечно же, двухэтажный коттедж, будто материализовавшийся из ее детских мечтаний, принадлежал кому-то другому.

— Это было бы слишком хорошо, — усмехнулась Женя себе под нос, с тоской бросив взгляд на красивый соседский забор, а потом уверенно пошла к тому, что располагался левее — из частично прогнившего, частично поломанного покосившегося штакетника.

Она как раз просунула руку между дощечками, пытаясь дотянуться до задвижки, запирающей калитку изнутри, чтобы войти и осмотреться во дворе, как вдруг с шумом распахнулись ворота в красном заборе, и оттуда выскочил кто-то рыжий, пушистый и очень громкий…