Книга Выбор леди Мэри, страница 44 – Надежда Соколова

Он развернулся и направился к выходу, и я стояла неподвижно, глядя ему вслед. Его шаги были ровными, неторопливыми, и я заметила, как он проходит мимо гобелена, мимо камина, мимо старого столика у лестницы, и как его взгляд скользит по ним, но не задерживается, не оценивает, не примеряет. Он не оглянулся на замок, когда вышел за дверь, и я слышала, как его шаги затихают на каменных плитах двора, как портал вспыхивает и схлопывается за ним, оставляя после себя только тишину.

Я осталась стоять в холле, чувствуя, как воздух вокруг меня становится легче, как уходит напряжение, которое я носила в плечах всё это время. Мои руки, опущенные вдоль тела, были неподвижны, и я смотрела на дверь, за которой только что стоял граф, и чувствовала, как внутри меня разливается то же спокойное, ровное чувство, которое появлялось всякий раз, когда я говорила «нет» — не от гордости, не от упрямства, а оттого, что я знала, что выбираю себя, свою жизнь, свой путь. Я перевела дыхание, и в этом выдохе не было ни облегчения, ни печали — только тихая, спокойная уверенность, что я делаю всё правильно, шаг за шагом, день за днём, несмотря на письма, рекомендации и голоса, которые пытались направить меня по чужой дороге. Я повернулась и пошла обратно в малую гостиную, к книге, которая ждала меня на столе, к свету, который струился сквозь окна, и к тишине, которая снова становилась моей, без чужих голосов и чужих ожиданий.

Шестой день: ночной гость.

Он появился в сумерках, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя за собой полосу бледно-оранжевого света, которая медленно таяла, уступая место глубокой, бархатной синеве. Я стояла у окна в холле, глядя, как тени от деревьев становятся длиннее и размытее, как первый холодный ветер касается стёкол, принося с собой запах мёрзлой земли и далёкого дыма. Магия замка дала лёгкий толчок в груди — не тот резкий, настороженный импульс, который я чувствовала при появлении прежних гостей, а скорее тихое, почти задумчивое колебание, будто сама защита замка замерла в ожидании. Я подошла к двери и открыла её, и в этот момент увидела его.

Он стоял у ворот, в полумраке, и его фигура, высокая и прямая, чётко выделялась на фоне меркнущего неба. Он был черноволосым, и я заметила, как его волосы, чуть вьющиеся, мягко отливали на свету, когда он слегка поворачивал голову. Его лицо было бледным, с резкими, но не грубыми чертами — высокие скулы, тонкий нос, чётко очерченные губы, которые были сложены в спокойную, почти задумчивую линию. Но самое примечательное были его глаза — они были тёмными, почти чёрными, но в них не было той холодной оценивающей искры, которую я привыкла видеть у других. Они смотрели на меня с тихим, внимательным интересом, без жадности, без расчёта. Он был одет в тёмный плащ, который почти сливался с сумерками, и я заметила, как его рука, лежащая на груди, чуть приподнялась в лёгком, почти невесомом жесте, когда он увидел меня на пороге.

Я уже научилась чувствовать женихов за версту — по запаху их духов, по звону шпор, по тому, как они ступают на каменный двор, — и этот показался мне другим с самого начала. Он не оглядывал стены, не вглядывался в окна, не оценивал состояние крыши или состояние мостовой. Он просто стоял у входа, чуть склонив голову, и смотрел на меня с тем выражением, которое я не могла определить — не как на невесту, не как на наследницу, а как на человека, которого он хотел увидеть, не имея на то особой причины. Его дыхание вырывалось паром в холодном воздухе, и я заметила, как он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на купол, который мерцал над нами мягким серебристым светом, но в его взгляде не было удивления или любопытства — только тихое, почти благодарное признание красоты.