Книга Выбор леди Мэри, страница 29 – Надежда Соколова

Я протянула ей книгу, и она взяла её дрожащими руками, раскрывая на той же странице, которую мы уже смотрели. Её пальцы скользили по строчкам, и я слышала, как она читает вслух, запинаясь на каждом втором слове, но стараясь быть точной:

— «Если отражение мужчины улыбается и тянет руку — к долгой любви. Дети ясные, не размытые — к здоровью и радости. Брак будет обеспеченным».

Она захлопнула книгу с глухим звуком, который прокатился по башне, и подняла на меня глаза. Я видела, как слёзы стоят у неё на ресницах — мелкие, прозрачные капли, которые ещё не пролились, но уже дрожали на краю, — и как она улыбается. Не той сдержанной улыбкой, которую я привыкла видеть на её лице, а той, которую я уже видела в день, когда подарила ей платья, — открытой, робкой, почти детской. Но теперь она была глубже, взрослее, будто она не просто обрадовалась подарку, а увидела что-то важное о себе, о своей жизни, о том, что ей обещано. Я стояла рядом, чувствуя, как тепло от свечей касается моего лица, и смотрела на неё, и внутри меня разливалось тихое, спокойное тепло, которое не нуждалось в словах. Мы сидели в тишине, в круге света, среди книг и теней, и я чувствовала, как эта минута — простая, короткая, — останется со мной надолго, как напоминание о том, что иногда стоит верить в то, что видишь, даже если не знаешь, как это объяснить.

— Это же просто игра, — сказала я, но голос мой прозвучал неуверенно, и я сама это услышала. Слова отца, которые я повторила, казались теперь чужими, будто я произносила их по памяти, не вкладывая в них прежней убеждённости. Я сидела на пледе, чувствуя, как его ворс мягко касается моих ладоней, и смотрела на погасшие свечи, которые ещё дымились тонкими струйками воска, застывающего на камне в причудливые капли. Воздух в башне был тёплым и плотным от только что горевшего огня, и я вдыхала запах воска и дыма, который смешивался с запахом старых книг, и этот запах казался мне успокаивающим, почти родным. Я не верила в гадания, я повторяла это себе, как молитву, но внутри меня что-то дрожало — тонкая, едва заметная струна, которая вибрировала оттого, что я увидела, и не хотела замолкать. — Я не верю в гадания.

— Я тоже не верила, — ответила Лидия, и в голосе её я услышала ту же тихую задумчивость, что звучала и в моём. Она сидела напротив меня, её бархатное платье мягко струилось по пледу, и я видела, как её пальцы, лежащие на коленях, слегка касаются друг друга, словно она всё ещё ощущала прохладу воды, в которую смотрела. — Но сейчас… сейчас я увидела своё будущее. Может быть, это просто вода и свет. А может быть, книга старая, и в ней есть настоящая магия.

Она произнесла это без вызова, без попытки убедить меня, просто как факт, который она приняла, и я почувствовала, как её слова ложатся рядом с моими сомнениями, не споря, а просто существуя. Мы сидели на полу, в кругу из двенадцати остывающих свечей, среди книг, которые стояли вокруг нас молчаливыми стражами, и молчали. В моей голове крутились слова отца — «взрослая девушка», «шарлатаны», — и я почти слышала его голос, ровный и чуть насмешливый, который всегда находил объяснение для всего, что нельзя было объяснить. Но моё сердце билось чаще, и я чувствовала тепло, которое не шло от ламп и не было связано с огнём свечей. Оно было внутри меня, мягкое и пульсирующее, как вторая жизнь, которая пробуждалась в моей груди. Какая-то надежда, лёгкая, как свет, просачивалась сквозь трещины сомнений, делая их меньше, почти незаметными.