Книга На кладбище все спокойно, страница 38 – Надежда Цыбанова

Чего не сделаешь во имя науки – даже ограбишь чужой дом.

Днем проворачивать нечто подобное – какое‑то неуважение к преступному миру и стражам. Не заметить идиотку, ломающую окно, очень сложно, особенно если учитывать, что любимое занятие соседей – наблюдать, что же происходит друг у друга.

Со спокойной душой я отправилась отсыпаться до вечера. Поразительное дело, но раньше я часто страдала бессонницей. Вроде и почти сутки сидела в закрытой комнате, пялясь на измерительный прибор, а спать все равно не хотелось. А в последние дни достаточно уронить голову на подушку.

На дело я отправилась, когда уже стемнело.

В черной одежде, чтобы не привлекать внимания. Поскольку до этого опыта проникновения в чужое жилище у меня не было, поэтому и наряда подходящего тоже. В общем, из темного в гардеробе имелся только короткий пиджак и штаны в обтяжку модной длины – три четверти. Очень стильное ограбление получается.

С капором на голове, чтобы в случае провала операции меня не опознали. Только головной убор был приобретен для холодной погоды. Шерстяная пряжа, из которой он сделан, несколько не подходила для конца лета. Волосы тут же намокли от пота. А еще он был красного цвета. Я так подумала, что ночь, темно. Кому какое дело до сочетания цветов?

Вообще странное ощущение: голова в парилке, а лодыжкам прохладно.

И с небольшой складной лестницей через плечо. Потому что на карниз окна надо еще залезть.

Странно, что меня по дороге никто не остановил: ни стража, ни добрые лекари, ни любители пощипать чужие кошельки под покровом ночи.

А дворецкий‑то не обманул, а то у меня до последнего были сомнения. Действительно, верхняя часть окна бесшумно распахнулась после того, как я хорошенько надавила на раму. Только появилась незапланированная проблема: высота лазейки сейчас была мне по грудь.

С грацией кошки, съевшей месячный запас мяса в один присест, я все же смогла перевалиться через перекладину и рухнуть на подоконник уже в библиотеке. Хорошо, что со стороны никто не видел этого позора, как я сучила ногами по отливам окна в попытке подтянуться повыше. И все же следует отдать должное Реджинальду Хэммонду. Не знаю, из чего ему строили дом, но рама и стекла выдержали мои акробатические конвульсии.

Дав себе очередной зарок, что обязательно когда‑нибудь займусь спортом, я легонько спрыгнула на пол. Джозеф сказал, будто Блейк – тот еще жадина, и предпочитает наемных слуг, которые приходят на несколько часов в день. Мол, продукты на них не тратятся, и зарплата раза в три меньше. Поэтому в доме по ночам можно столкнуться только с хозяином.

Библиотека была поистине шикарной. И запущенной. Сразу видно, что никто книги не трогает – на них пыли больше, чем у нас в архиве при Исследовательском центре.

Когда мои пальцы коснулись желанного томика, дверь за моей спиной с тихим скрипом приоткрылась. В свете одинокой свечи лицо Эдгарда Блейка больше напоминало восковое.

— Кто здесь? – грозно вопросил он.

Я сначала поразилась его храбрости – ведь ринулся в одиночку против неизвестного числа грабителей, – пока не увидела пистолет в руке мужчины.

В стрессовых ситуациях адреналин буквально бьет по голове, и контроль над телом захватывают три всадника апокалипсиса: «Оно само», «Невиноватая я» и «Так получилось».